Гонконг - Клейтон Мэтьюз

— Составь мне список тех, кто вышел на работу, и тех, кто отказался, — приказал Сандер. — Я сам разберусь с бунтовщиками.

— Мистер Вановен, возможно, рабочие еще подойдут, — неуверенно сказал Саттервейт.

— Ну уж нет! — заорал Сандер. — Рабочий день начался! Прикажи охране никого больше не впускать на территорию фабрики! Иди готовь мне списки!

Управляющий покорно побрел в офис. Карен дождалась, когда он скроется из виду, и спросила:

— Дорогой, ты действительно собираешься выгнать с фабрики тех, кто не вышел сегодня на работу?

— Конечно! Неужели я буду им потакать?

— Но разве можно выгонять с работы членов профсоюза только за то, что они законными методами борются за свои права?

— Что? Членов профсоюза? — ухмыльнулся Сандер. — О каком профсоюзе ты говоришь, женщина?

Здесь тебе не Штаты! Здесь я хозяин, и эти безмозглые людишки вкалывают на меня!

— Сандер… — замялась Карен. — Возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но хочу сказать, что ты ведешь себя неразумно. Почему ты не хочешь дать им выходной, как хозяева других заводов и фабрик? Ведь сегодня же праздник!

Сандер бросил на нее гневный взгляд.

— Ты правильно сказала, малышка! Не надо вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. — Он помолчал немного, пытаясь обуздать гнев, потом сквозь зубы процедил:

— Я, конечно, люблю тебя, но впредь прошу не учить меня, как управлять фабрикой. Ясно?

Щеки Карен вспыхнули, и она резко, с иронией произнесла:

— Слушаюсь, хозяин!

Сандер внезапно рассмеялся:

— Карен, ну перестань, не обижайся, малышка!

Сегодня действительно праздник, и в этот день я еще раз всем напомню, кто хозяин фабрики! Пойдем, я покажу тебе один цех!

Карен взяла его под руку и сказала:

— Пойдем, дорогой!

Войдя в ткацкий цех, Сандер остановился на пороге и замер от неожиданности. В цехе стояла непривычная тишина, не шумели и не грохотали станки, там было всего несколько человек.

— Так… — сквозь зубы процедил Сандер. — Так..

Значит, здесь тихо, как в морге! Ну что ж! Кто-то дорого мне за все заплатит!

Камень, искореживший крышу «мерседеса» Вановена, бросил Йн Чань. Разумеется, этот дерзкий поступок выглядел глупой бравадой, но Йн Чань не мог сдержаться, чтобы не швырнуть камень в хозяина фабрики.

Йн Чань стоял недалеко от ворот и видел, как черный блестящий «мерседес» медленно въехал на территорию фабрики и из него вальяжно вышел сам Сандер Вановен. Йн Чань инстинктивно поискал какой-нибудь предмет на земле и, увидев камень, не задумываясь схватил его и швырнул в Вановена. Камень со свистом пронесся близ его головы и упал на крышу автомобиля.

Только потом, спустя минуту, Йн Чань сообразил, что могло случиться, если бы охранники заметили, кто бросил камнем в хозяина!

К счастью, он слышал, как охранники сказали, что ничего не видели.

Йн Чань уже ругал себя за необдуманный поступок, хорошо представляя его последствия. Если бы его схватили, то посадили бы в тюрьму и он не оправдал бы доверия самого Линь Кэ! А главное, без организатора рабочие не стали бы продолжать забастовку, и хозяин фабрики просто выгнал бы их с работы.

В общем, ему повезло, и его «символический акт», как говорят американцы, остался безнаказанным.

Йн Чань снова посмотрел на «мерседес» и увидел, что из него вышла молодая женщина. Он удивленно поднял брови — Линь Кэ ничего не говорил, что вместе с Вановеном приедет женщина. А впрочем, какое это имеет значение? Йн Чаню нужно выполнить задание Линь Кэ и отработать полученные деньги, а остальное для него не важно.

Он подошел к рабочим, стоявшим в пикетах, и с огорчением подумал о том, что их очень мало, совсем недостаточно для того, чтобы прорваться на фабрику и устроить там настоящий погром. Он надеялся, что рабочие все-таки вняли его разъяснениям, поддавшись на уговоры, и подойдут к фабрике позже.

Йн Чань сунул руку в карман и нащупал холодную рукоятку пистолета, который накануне вручил ему Линь Кэ. Раньше Йн Чань никогда не имел дела с огнестрельным оружием, но старый китаец показал ему, как им пользоваться, и это оказалось очень просто.

Накануне вечером в квартире Линь Кэ, когда они еще раз обсуждали все детали и подробности плана, старый китаец напрямую сказал Йн Чаню о том, что вместо одного белого человека ему надо убить двоих Он сказал так:

— Я хочу внести в наш план небольшие коррективы, сын мой. Тебе придется расправиться еще с одним белым дьяволом. Он подъедет на фабрику позже Вановена, спустя примерно час. Его появление будет для тебя сигналом к действию. Когда рабочие начнут прорываться на фабрику и возникнет беспорядок, ты легко подберешься к этим иностранцам и застрелишь их. Возможно, они будут держаться вместе и этим облегчат тебе выполнение задачи. К десяти тысячам гонконгских долларов я добавлю тебе еще столько же.

Очень важно, чтобы ты устранил их обоих, сын мой!

Я очень надеюсь на тебя!

И Линь Кэ вручил Йн Чаню оружие.

Видя, как тот с сомнением рассматривает и вертит в руках пистолет, Линь Кэ, улыбаясь, продолжал:

— С ним просто обращаться, сын мой. Все, что тебе нужно, — это прицелиться и нажать на курок.

Постарайся подобраться как можно ближе, тогда будет меньше шансов промахнуться. Ты все понял? — В голосе Линь Кэ звучали строгие нотки.

— Да, достопочтенный, я все понял.

Теперь, находясь среди пикетчиков, Йн Чань вспомнил наставления Линь Кэ. Из его квартиры он вышел в возбужденном состоянии, с нетерпением ожидая начала следующего дня. Чтобы скоротать время, он позволил себе нанять на всю ночь проститутку, хотя подобное случалось редко. Он мнил себя целеустремленным, организованным человеком, а такие развлечения, как вино и женщины, относил к разряду недостойных и вредных. Главным делом своей жизни Йн Чань считал революционную борьбу, просвещение угнетенных малограмотных рабочих. На это уходило много времени, и думать о женщинах было некогда.

Под утро, когда проститутка собралась домой, она напоследок шепнула Йн Чаню, что ей было с ним очень хорошо и она с удовольствием согласится приходить к нему постоянно. Ободренный ее словами, Йн Чань даже решил взять ее к себе жить. Пусть она заботится о доме и готовит еду, ведь у него совершенно не хватает на это времени.

Йн Чань улыбнулся своим мыслям и с удовлетворением отметил, что еще одна группа рабочих присоединилась к их пикету. Он насчитал не меньше пятидесяти человек. Что ж, можно еще немного подождать и начать забастовку.

В пикетах не было женщин, Йн Чань не велел им приходить. От женщин мало толку, считал он, здесь нужны сильные мужественные мужчины, яростные и беспощадные!