Футляр для музыканта - Михель Гавен

все ворота плотно заперты, тишина, даже собака не залает. Снег прекратился, небо прояснилось, сквозь серые облака проблескивало солнце. Недалеко от дома фрау Боден остановились на уже знакомом пропускном пункте. Увидев знак имперской службы безопасности на лобовом стекле, дежурный офицер быстро пропустил их. Когда шлагбаум позади опустился и машина въехала на аллею, ведущую к дому фрау фон Боден, все облегченно вздохнули: здесь уже можно было не ждать опасностей.

– Без одной минуты восемь, – удовлетворенно заметил Раух, когда машина затормозила перед украшенным колоннами входом. – Несмотря на все препятствия, мы успели вовремя. Вы пойдете одни? – спросил он Маренн. – Я буду ждать вас здесь?

– Да, оставайся здесь, – кивнула Маренн, выходя из машины. – Долго мы не задержимся. Нас ждут в лаборатории четвертого управления, и материал для анализа туда надо доставить не позднее девяти часов утра. Иначе они нас просто не примут. Идемте, фрау Кнобель, – пригласила она медсестру. – Сегодня мы не будем ждать, пока нас встретят. У нас слишком важное поручение.

– «Шмайсер» оставь здесь или возьмешь с собой? – пошутил Раух. – Вдруг агенты фон Херфа спрятались у фрейляйн Гудрун под кроватью.

– Это было бы возможно, но только не с такой матушкой, как фрау фон Боден, – ответила Маренн с улыбкой. – Ты даже не представляешь, насколько у нее все под контролем.

– Представляю, – ответил тот иронически, – учитывая, как быстро убежал от нее рейхсфюрер. На самом деле не ему, а ей надо было бы возглавить охранные отряды. При ней никто бы не посмел встать со стула без ее разрешения. Даже самый последний унтершарфюрер в управе провинциального городка.

– Вряд ли это бы устроило фюрера. – Маренн с сомнением покачала головой. – Он не любит, когда женщины руководят чем-то. И даже ко мне относится с подозрением, хотя я всего лишь доктор. Что ж, мы постараемся быстро, – заключила она и захлопнула дверь машины. Она первой поднялась по каменным ступеням к входной двери. Фрау Кнобель с чемоданчиком шла за ней.

– Фрау Сэтерлэнд, наконец-то! Мы не спали сегодня всю ночь!

Бывшая супруга Гиммлера встретила их на пороге. Она выглядела встревоженно, лицо осунулось, бледнее обычного.

– Пожалуйста, проходите, – пригласила она, нервно теребя шелковый носовой платок, который держала в руке.

– Что-то случилось, фрау Боден? – спросила Маренн с беспокойством, снимая шинель. – Вас кто-то испугал за это время? Это фрау Кнобель, моя медсестра, – она представила свою спутницу.

– Да, мы знакомы, – кивнула Маргарет. – Здравствуйте. Идите за мной, – она направилась по коридору в комнату дочери.

– Как чувствует себя Гудрун? – спросила Маренн, следуя за хозяйкой.

– Она так же напугана, как и я, – призналась Маргарет. – Мне кажется, ночью кто-то пытался проникнуть к нам в дом. – Она понизила голос. – Гудрун услышала, как на галерее, выходящей к озеру, кто-то старался открыть окно. Это было очень тихо. Но Гудрун такая чуткая, вы же знаете. – Маренн кивнула, соглашаясь. – К тому же она поздно засыпает. Я слушала музыку по радио, концерт Вагнера, когда она прибежала ко мне и сказала, что на галерее кто-то ходит. Я страшно испугалась и даже не стала смотреть, кто там, – сразу нажала кнопку сигнализации, которая вызывает охрану. Оберштурмфюрер и два солдата с ним приехали очень быстро – они дежурят здесь на пропускном пункте.

– Они что-то обнаружили? – спросила Маренн серьезно.

– Все окна на галерее были закрыты. Но снаружи на одной из рам были свежие царапины, – сообщила Маргарет. – Окно действительно хотели открыть, – Маргарет сделала паузу. – Оберштурмфюрер написал об этом докладную. После этого происшествия нам уже было не до сна, – сообщила она со вздохом. – Мы все время прислушивались, нам казалось, что на галерее снова кто-то ходит. Хотя понятно, что сигнализация их спугнула. Кто бы это мог быть, фрау Сэтерлэнд, и что им нужно? – Маргарет внимательно посмотрела на Маренн. – Я понимаю, что рейхсфюреру доложат и он разберется. Но что вы думаете?

– Я думаю, это те люди, которые очень не хотят, чтобы рейхсфюреру стало известно, что с вашей дочерью произошла неприятность, которая может стоить им карьеры, – предположила Маренн. – Я уверена, что они ни в коем случае не покушались ни на жизнь Гудрун, ни тем более на вашу, в их положении даже и подумать о подобном нельзя, тем более что им это не дает никаких преимуществ. Но, вполне возможно, их цель состояла в том, чтобы сделать то, что они и сделали, – напугать Гудрун. Страх спазмирует сосуды, кровь густеет, идет плохо. А зная впечатлительность Гудрун можно предположить, что она и вовсе не пойдет. Тогда забор крови на анализ не состоится, а это именно то, чего они и добиваются. Надо помассировать руку перед тем, как будете брать кровь, – предупредила Маренн фрау Кнобель, – и, возможно, слегка разогреть специальной мазью. Надеюсь, вы помнили мои указания и еще не завтракали? – спросила она фрау Боден.

– Ни в коем случае. Мы сделали все, как вы сказали, фрау Сэтерлэнд, – заверила ее Маргарет и, открыв дверь в комнату дочери, пригласила. – Пожалуйста, проходите. Гудрун, это к тебе.

Маргарет первой вошла в комнату. Маренн и фрау Кнобель последовали за ней. В комнате царил полумрак, только у кровати Гудрун горел ночник. Дочь Гиммлера сидела в кресле перед кроватью, она была полностью одета и причесана. На коленях она держала большого плюшевого зайца и как будто прикрывалась им.

– Гудрун, фрау Ким также считает, что ничего страшного ночью не произошло. Не надо больше об этом думать. Папа во всем разберется.

Щелкнув выключателем, фрау Боден включила верхний свет и, подойдя к окну, подняла шторы.

– Света, как я понимаю, надо побольше, – заметила она. – Гудрун, давай поживее, – поторопила она дочь. – Ты что-то как спишь. Мы с тобой говорили вчера, не надо бояться. Фрау Кнобель прекрасно знает свое дело, она не сделает тебе больно. Я полагаю, расположиться можно вот здесь, – она указала на круглый столик перед окном. Я хотела попросить вас, фрау Ким, – Маргарет повернулась к Маренн. – Могу ли я присутствовать, когда будут брать анализ? Я не помешаю вам?

– Нет, вы нам не помешаете, – ответила Маренн спокойно. – Пожалуйста, я не возражаю. Возможно, Гудрун так будет спокойнее.

– Тогда я сейчас принесу воду, чтобы помыть руки.

Фрау Боден вышла из комнаты.

– Что будем делать, если кровь не пойдет, – негромко спросила фрау Кнобель, раскладывая содержимое чемоданчика на столе. – У меня есть подозрение, что так и будет, – она кивнула на неподвижную Гудрун.

– Тогда придется сделать укол и ждать когда кровь разжижется, – ответила Маренн.

– Позволит ли фрау Боден? – усомнилась медсестра.

– После сегодняшнего ночного происшествия, я думаю, да, – ответила Маренн. – Она также заинтересована, чтобы всех, кто доставляет им беспокойство, наказали, и они бы снова жили спокойно.

– Вот вода, прошу вас.

Фрау Боден снова вошла в комнату. В руках она держала поднос, на котором стояли высокий кувшин с водой, круглый фарфоровый тазик и лежали мыло и сложенные вчетверо полотенца.

– Хорошо. Фрау Кнобель, начинайте подготовку, – Маренн кивнула медсестре. Та послушно раскрыла саквояж. Достала из него белоснежный отглаженный халат, марлевую шапочку и маску. Затем подошла к фрау Боден, взяла мыло и наклонилась, чтобы та