Вожатый из будущего - Анна Наумова

— Да его какой-то мальчишка зеркальцем ослепил, — пояснил я, вытягивая ноги на ковре поудобнее.

— Ремня бы этому мальчишке, — мрачно сказал Валька. — Попадись он мне — всыпал бы, несмотря на то, что младше…

— Не надо ему ремня, — сказал я твердо. — Он сам себя уже наказал. Мелкий он совсем, друзей у него нет. Точнее, тогда не было. Прибился сдуру к какой-то компании гопников, они его и подбивали на всякую дурь… Самим-то отвечать не хотелось, если поймают…

Я вспомнил щуплого мальчишку, который места себе не находил, понимая, что натворил, и снова преисполнился сочувствия к нему. Есть подлые люди, а есть те, которые просто оступились, и только подлец будет добивать лежачего. А хорошему человеку надо дать шанс. Поэтому я и сделал так, чтобы это позорное пятно, как когда-то злосчастное масляное пятно на дороге, приведшее к аварии, было смыто начисто из биографии мальчишки.

— В общем, — сказал я, — я ему дал шанс все исправить… Пусть живет спокойно.

— Как это? — изумился товарищ.

— Ну, не стал я в милиции про него ничего рассказывать, — на ходу придумал я, ругая себя за то, что чуть не проболтался. На самом деле я, конечно же, отмотал время назад на своем симуляторе.

— А как этот болезный из твоего видения выглядел? — деловито спросил вдруг Валька. — Вспомни, а! Опиши.

Я задумался. Пришлось изрядно напрячь память, чтобы хоть что-то вспомнить. Спустя пару часов воспоминания о недавних видениях были уже не такими отчетливыми. Я едва помнил, во что был одет, когда оказался в квартире родителей Гали, не мог вспомнить, как именно выглядел ее буйный братец. Снова и снова я пытался собрать из разрозненных кусочков цельную картину, но никак не получалось. Очень тяжело было формулировать мысли. Голова все еще болела.

Мне вдруг стало жаль нашу Галю.Теперь, кажется, я понял, почему у нее был такой отвратительный характер. Она была просто глубоко несчастна. Когда-то в отроческие годы она по чистой случайности недоглядела за своим маленьким братом, не оттащила его вовремя с горки, и его сбила ватага дерущихся мальчишек, которая скатилась следом с огромной скоростью.

Родители, которые безумно любили долгожданного сыночка, не простили дочери этой оплошности. Теперь она для них была не человеком, а вечно во всем виноватым существом, козлом отпущения, единственная цель жизни которого теперь заключалась в искуплении вины, а точнее — присмотром за неуправляемым бугаем. Тот рос, креп, и справляться с ним было все труднее. Помогали иногда только конфетки с седативным препаратом: они моментально гасили приступ гнева и подавляли волю, но это только при тщательно подобранной дозировке.

— Знаешь что? — сказал вдруг Валька. — Ты же вроде в художку ходил, да?

— Я? — опешил я. Ну надо же, я снова и снова узнаю что-то интересное о моем двойнике.

— Ну не я же! — Валька встал, размял затекшие от долго сидения ноги и взял со стола блокнот и карандаш. — Вот, рисуй!

Я быстро сделал набросок. Надо же, как ловко и хорошо у меня получается… А настоящий программист Алексей в жизни не умел красиво рисовать. Четверку по рисованию мне натянули из жалости, чтобы не портить в целом хороший аттестат. Минут через десять я протянул приятелю свой набросок.

— Ну точно он! — хлопнул себя по колену Валька, взглянув на рисунок. — Он, как пить дать. Слушай, вот если не знаешь, что у него с башкой беда, то и не подумаешь. Блин, я, кажется, понял!

— Что понял? — я заинтересованно заерзал. Кажется, мы напали на верный след.

— А я, кажется, понял, почему его тогда переклинило, и он на белокурую девчонку напал — она на Вику похожа. Не как сестра-близнец, конечно, но похожа. Такая же рослая, волосы белокурые, глаза, как блюдца… Видимо, вспомнил. А еще вот что! Да, да, было! Я чуть не забыл!

Приятель встал и начал взволнованно ходить по комнате. Я с интересом наблюдал за ним, стараясь не упустить ничего из того, что он говорит. Все это может мне пригодится, когда я снова приду на знакомую улицу, засяду за старый советский компьютер (точнее, сейчас еще очень даже новый) и запущу свой симулятор…

— Отец этой Гали химиком в каком-то научно-исследовательском институте работает. НИИ закрытый, туда просто так не попадешь. Про мать ничего не знаю. Кажется, она ничего особо не делает, вроде как за сыном ухаживает… Но если твой сон отражает действительность, то она этого малахольного давным-давно на дочь спихнула, а сама просто прикидывается страдалицей, которая ухаживает за больным. Помнишь, мы с тобой созванивались, когда я в лагере был?

— Ага, сказал я, — тщательно следя за ходом мысли товарища.

— Вот! — многозначительно поднял палец Валька. — Я с тобой попрощался, трубку положил, потом решил Томке набрать. Взял трубку и не успел начать набирать номер, как услышал разговор по параллельному телефону. Я тогда вообще не понял, о чем речь, а сейчас, кажется, понимаю…

Дальше, по словам товарища, дело было так. По телефону говорили два человека: мужчина и женщина. Женский голос был хорошо знаком приятелю: он принадлежал старшей вожатой Гале. Другой собеседник — мужчина — говорил отрывисто и резко:

— Не нашли? — спросил он.

— Нет, — боязливо ответила Галя. — Времени же много прошло… Ты спрашивал уже.

— Отлично, — бодро сказал мужчина. — Будешь помалкивать — никто ничего не найдет. Если за два года никто ничего не нашел, значит, и потом не найдут. Ты сама за ним тогда не уследила. Скажи спасибо, что и в этот раз тебе помогли. И в кого ты такая уродилась… Мы-то с матерью нормальные…

— Вы же тоже должны были следить, — робко сказала Галя. Это совершенно на нее не походило. Со мной и Валькой она общалась пренебрежительно, свысока. А тут как-то сникла.

— А не помнишь, почему он таким стал? — резко ответил мужчина. — Сама виновата… Я тебе еще раз говорю: будь благодарна, что и в этот раз мы тебя спасли. Иначе бы сама сейчас была на месте этого урки. Пусть сидит спокойно и кушает сладкое. Все, мне некогда… — из трубки донеслись короткие гудки.

Валька, закончив свой рассказ, уставился на меня. Я же, в свою очередь, тоже смотрел на него. Оба мы думали об одном