Вожатый из будущего - Анна Наумова

его таким радикальным способом закадрить решила? Матвей, ты бы поменьше своей фантастикой увлекался, а то с катушек слетишь, и буду я тебя навещать уже не в «Склифе», а в Кащенко… Я когда в общаге жил, ты постоянно ночью под одеялом с фонариком читал…

— Ну мало ли… — пожал я плечами. — Просто решил проверить свою гипотезу…

Значит, я зря перетрухал и наговорил на девчонку, пусть она и неприятный человек… Скорее всего, просто совпадение: Галя несла в коробочке обычные конфеты, чтобы угостить именинницу-подружку. Но в одном я был прав — у двух разных событий был один и тот же почерк.

— Завязывал бы ты со своими гипотезами, — посоветовал мне Валька и взял со стола трехлитровую банку. — Вот блин, пиво-то выдохлось… Ладно, не до этого сейчас. Ты какие-то карты раскрыть хотел…

Вздохнув, я устроился поудобнее и начал свой рассказ.

* * *

— Ух ты! — сказал Валька, когда я изложил ему свои соображения. — Очевидное и невероятное! Слушай, а зря я, кажется, советовал тебе завязывать с чтением фантастики. Да ты сам — сплошная фантастика! Ничего себе у тебя видения! Слушай, а может, ты провидец? Я в какой-то книжке про такое читал. Там какому-то чуваку на стройке ржавый гвоздь в голову попал.

— И что?

— Ну весь сюжет я уже не помню, дело давно было, я до института еще эту книжку читал. Парень этот, короче, оклемался — вовремя его в больничку доставили и прооперировали. Но с головой у него стало что-то не то — он будущее стал предвидеть. Например, однажды как-то взял и ни с того ни с сего толкнул девушку на улице. Она испугалась начала, подумала, что сумасшедший к ней пристает, а через секунду на место, где она стояла, кирпич упал. Потом какому-то дядьке дверь в квартиру подпер — тот не мог выйти и на поезд опоздал. А поезд этот тем же вечером с рельсов сошел. А в другой раз он среди ночи проснулся, начал в трусах по дому бегать, звонить во все квартиры и орать, чтобы жильцы дома выбегали на улицу. Ему никто, естественно, не верил — за местного дурачка считали, кем-то вроде городского сумасшедшего. Он один в итоге выбежал, а тут — раз!

— Что? — заинтересованно спросил я.

— Да баллон с газом взорвался, вот что! Там полдома разнесло в щепки! Ты прикинь, и такое бывает! Не, чувак был странный, конечно, но дар у него прикольный. Я бы хотел будущее знать… Ты вот тоже после той аварии странный какой-то стал. Будто не ты… Может, у тебя теперь тоже такой дар?

«Лучше не надо тебе знать о будущем», — подумал я. — «А то, чего доброго, еще поседеешь раньше времени. Живи здесь и сейчас».

Нет, лучше доброму, веселому и простодушному Вальке лучше пока ничего не знать ни об августовском путче девяносто первого года, ни о противостоянии ГКЧП, ни о том, что будет позже… Пусть молодой, счастливый и довольный жизнью молодожен радуется настоящему: играет на гитаре, переписывает тексты песен, работает и живет в хорошей квартире со своей женой, которую он любит больше жизни. Пусть у них родится чудесный малыш, а то и сразу двойня. Тамара станет отличной мамой, засядет дома с карапузами, честный трудолюбивый Валька будет работать, а вечерами и в выходные счастливая пара будет гулять или, обнявшись, сидеть дома у телевизора и смотреть «Клуб кинопутешественников»…

Валька с Тамарой, скорее всего, еще успеют скататься по профсоюзной путевке в Сочи или в Гагры, полюбоваться на озеро Рица или поесть горячей кукурузы где-нибудь на сочинских пляжах, где летом негде яблоку упасть… А потом произойдут события, потрясшие всю страну. Производство, на котором сейчас начнет работать Валька, в начале девяностых, скорее всего, остановится. Сотрудникам перестанут платить зарплат и начнут кормить обещаниями: «Вот в следующем месяце — обязательно».

Многие этому поверят. А те, кто побойчее, сделает правильный выбор и быстро уволятся. Будет уже не получения профсоюзных путевок — люди начнут заботиться о том, чтобы хотя бы просто выжить, купить еды себе и детям. Высококвалифицированные инженеры и экономисты встанут за прилавок на рынке, начнут ремонтировать квартиры на заказ, мыть полы в подъездах, словом, станут хвататься за любую работу, чтобы обеспечить семью…

Нет, конечно, Вальке с женой помогут Тамарины родители. Они не бросят молодую семью. Но все равно — лучше пока ему не знать о том, что случится в его мире всего через три года…

— Думаешь, так оно все и было? Вику тогда укокошил этот болезный, которого они пичкают иногда конфетами с успокоительным, чтобы тот на людей не кидался? А что? Похоже… — сказал Валька, оторвав меня от размышлений о государственном перевороте, случившемся в начале девяностых.

— Да ничего я не думаю, — мрачно сказал я. — Так, просто предполагаю…

Мы с приятелем, скрестив ноги по-турецки, сидели на полу их с Тамарой комнаты и размышляли, что делать. Глянув в зеркало, я понял, что приятель был прав — до конца месяца мне лучше ходить осторожно, чтобы опять где-то не навернуться. От срочного похода в общагу Валька меня тоже отговорил: голова все еще гудела, и я слегка пошатывался. — Как можно обвинять кого-то на основании каких-то видений? Я же с лестницы упал, может, мне просто привиделась всякая чушь. Что я в милиции скажу? Хотя…

— Что хотя? — спросил Валька, с интересом глядя на меня.

— В прошлый раз… ну, тогда, когда меня машина сбила… Я еще тогда в «Склифе» лежал, потом к доктору за сумкой ездил.

— Ну? — нетерпеливо поторопил меня Валька. — Это я помню. Ближе к делу давай.

— Я даже не знаю, как сказать, — начал я.

— Скажи, как есть, — просто сказал товарищ. — Я пойму.

— В общем, — решился я наконец раскрыть кое-какие карты и сказать правду Вальке, — в прошлый раз, после того, как меня машина сбила, мне тоже снились кое-какие вещи, которые происходили когда-то наяву. Ну, например, я видел водителя, который меня тогда сбил. Он колесом попал в какое-то масляное пятно на дороге и потерял управление. Оно и неудивительно: мужик этот права-то недавно получил, еще и экзамен сдал то ли со второго, то ли с третьего раза.

— Ну пятно-то можно увидеть, — усомнился Валька в моих словах. — Если ему права выдали,