Демон Господа - Уэйн Барлоу

— Да. Еще одно оружие против твоего бывшего господина. Если нужда возникнет. Присядь. — Саргатан указал на ступень рядом с собой.

Она опустилась на указанное место и принялась разглаживать складки юбки. Саргатан молча следил за ее руками, за ее движениями. Лицо его сохраняло нейтральное придворное выражение, но Лилит показалось, что его медленно движущиеся лицевые пластинки выражают какую-то смесь чувств. Печаль? Они встретились взглядами, и Лилит увидела, что лицо его меняется, пластинки успокаиваются, а челюсти сжаты уже не столь плотно.

— Итак, почему ты сбежала из Диса? И почему прибыла сюда?

Лилит на мгновение прищурилась и как будто сквозь каменные стены дворца, через горы и долины увидела Дис, увидела свои отделанные костью комнаты. Странно, что она вырвалась оттуда, что она больше — не пленница.

— Очень просто, государь. Я не хотела быть вещью. Так уж создана.

— Не хотела? Или не могла?

— И то и это. — Она помолчала. — Когда Люцифер оставил скипетр Вельзевулу, я превратилась в товар, в имущество, перешедшее из рук в руки. И это должно было мне понравиться? После тысячелетий, проведенных с этим… я почувствовала, что лишилась своего «я». Муха высосал из меня почти все, чем я была. Много времени прошло, пока то, что от меня осталось, та часть, которая могла увидеть Свет, устремилась к возможному решению. К душам… Я подумала: если вдохнуть в них надежду, то они восстанут. И опрокинут Муху. Хотя бы своим числом. Может, это были и наивные мысли, но я принялась тайком рассылать свои фигурки, распространять их среди проклятых. Они стали выражением моего стремления к свободе, к спасению… И к мести.

Саргатан кивнул.

— Это — ответ на мой первый вопрос. Но почему именно сюда?

— Меня постигло несчастье… — Лилит задумалась. Нет, про Ардат Лили она расскажет позже. — Государь, знаешь, как демоны Диса называют Адамантинаркс? Со злостью, с ненавистью они шипят: «Город, свалившийся с Небес!» Там каждый знает о твоей столице. Все знают, что это — лучший город Ада. И все знают, кто его создатель и хозяин.

Еще об одной причине своего выбора Лилит решила тоже пока промолчать. О том, что во время его нечастых появлений в Дисе она заметила в нем то, что напомнило ей другого демона. Ее исчезнувшего господина. Саргатан обладал многими неотразимыми качествами, которые сделали Люцифера тем, кем он был: целеустремленностью и идеализмом, а также свирепостью, решительностью. А вот теперь ей открылась еще одна общая черта — мучительные угрызения совести, превращающиеся в сущее наказание.

— Наслышан, — пророкотал Саргатан. — Произнеся это, они плюются. И не только потому, что произнесли слово «Небеса». Адамантинаркс застрял у них костью в горле.

— У них. Но не у меня. Я хочу, чтобы он стал мне домом. Если я никогда не увижу Неба, то здесь я чувствую себя ближе к нему.

— Как ты сюда добралась?

— Одна, тайком, на спине душезверя. И при помощи первого министра Агареса. Он интересный тип, государь. Усердный служака, но если копнуть… От сомнений отнюдь не свободен. Будь я Мухой, я бы не спешила на него положиться.

— Интересно. Не могу представить себе, как можно находиться каждый день рядом с Мухой и не превратиться в его поклонника и верного слугу… Что ж, Лилит, добро пожаловать в город, упавший с Небес. — Он протянул ей руку. — Я — твоя опора и защита до последнего воина, если до того дойдет.

Лилит положила белую хрупкую руку на его громадную темную ладонь и почувствовала исходящий от нее жар. И еще она чувствовала, как освобождается от страха и неуверенности, с которыми сжилась, казалось, навечно. Теперь, под спудом мук и отречения, она словно отыскала запечатанный ларец, в котором бережно хранила то самое, возможно, воображаемое, но живое и трепетное собственное «я».

Лилит слега покачала головой.

— Что? — мягко спросил Саргатан.

— Как в волшебном сне…

Архидемон встал, удерживая ее руку в своей, поднял ее за собой.

— Нет, Лилит, это не сон. Мои сны никогда не были столь… притягательны.

Лилит улыбнулась, на мгновение опустила веки. И почувствовала, что душа ее, словно стайка ночных серебрянок, вспорхнула и вылетела наконец из ларца, в котором была заключена так долго.

XIX

Такой тишины в замке Адрамалик припомнить не мог. Немногочисленные министры и чиновники, старавшиеся прошмыгнуть и скрыться поскорее, просто дрожали от ужаса. Ходили слухи о том, что стряслось в Шестидесятом районе Диса после того, как Вельзевул осознал наконец, что супруга его таинственным образом исчезла. Даже Адрамалик содрогался от услышанного.

А понял это Вельзевул в его, Адрамалика, присутствии. Адрамалик, Агарес и еще несколько высших чиновников стояли как вкопанные, разинув рты, наблюдая, как беснуются мухи. Они, отслаиваясь от тела Вельзевула, скучивались, становились все больше. Их ангельские лики искажались, словно от оспы и проказы, покрывались страшными язвами. Лапы их усеивались шипами и крючьями, угрожающе рассекавшими воздух. Они уносились по спирали ввысь и через отверстия Ротонды вылетали наружу. Наблюдая за их исчезновением и за раскачивавшимися кожами под куполом, Адрамалик облегченно вздохнул. Вельзевул мог запросто расправиться и с теми, кто был теперь перед ним, вообще опустошить Замок, свое постоянное пристанище.

На следующий день, когда государь вернулся на трон, пришли вести из Шестидесятого городского района, немалого даже по масштабам Диса. Всё там — души, демоны, здания, даже мостовые — оказалось размолотым, разжеванным, переваренным и извергнутым. На площадях разливались озера крови. Повсюду валялись объеденные куски, смердели лужи блевотины и кучи дерьма. Над районом висел кровавый туман.

Через несколько дней этот туман, не рассеиваясь, поплыл по воле ветров — или тех, кто эти ветры направил, — в сторону Адамантинаркса, куда, как потом сообщили, и прибыл зловещим предупреждением. Иные видели в этом каприз погоды, но Адрамалик к этим наивным не принадлежал. Он слишком хорошо знал хозяина. Конечно же, тот понял, куда могла деваться супруга. Но как могла она покинуть Дис незамеченной? Этот вопрос Адрамалика очень интересовал.

Нет, он не ощущал покоя даже в окружении своих рыцарей. А те — тоже притихли. Им не надо было бежать в Ротонду, чтобы увидеть пример самодурства и маниакальной одержимости. Достаточно было взглянуть на своего почитаемого магистра, чтобы повысить бдительность, проявлять поменьше инициативы и побольше молчаливой покорности.

В аркаде Лилит разминулась с только что вышедшими из аудиенц-зала послами. Она стала здесь частым гостем, и охрана уже пропускала ее без всяких вопросов. Какое еще требуется доказательство свободы?