Горячий Ключ - Валентина Мельникова

— Если господин Синяев вздумает нас задерживать, я собственными руками сброшу его в пропасть.

Так что выбирайте одно из двух: или подчиняться, или загнуться где-нибудь у черта на куличках. «И никто не узнает, где могилка моя!» — затянул он дурашливо и опять перешел на жесткий тон. — Слышишь, Синяев, или заткнешься и будешь делать, что тебе велят, или…

— Ладно, — промямлил Синяев. Похоже, он окончательно расстался с желанием качать права. — Я буду подчиняться" только не оставляйте меня здесь.

Но Пашка был беспощаден.

— Дмитрий — самый опытный среди нас, поэтому ему ты будешь подчиняться беспрекословно. На любой его приказ — один ответ: «Есть!» — и руку под козырек. Я доходчиво все объяснил, Синяев?

Глаза Синяева сверкнули лютой ненавистью. В ) неконтролируемом припадке злобы он прошипел:

— Ладно, я все стерплю, но, когда окажусь в городе, я найду, куда обратиться в первую очередь.

Не хватало, чтобы мной помыкала всякая шваль.

Услышав это, Незванов побелел как мел, но не проронил ни слова. И Артем восхитился его самообладанием и даже позавидовал немного, потому что чудом сдержался, чтобы не врезать по тупой и самодовольной физиономии пару-тройку раз. Однако по выражению лица журналиста Артем с удовлетворением понял, что чья-то участь в горах будет как пить дать плачевной, если этот кто-то не заберет свои слова назад…

Все по очереди обнялись с Дмитрием и Пашкой, только с Синяевым не попрощался никто. Даже сердобольная Надежда Антоновна обошла его стороной, словно что-то непотребное, в которое боятся угодить ногой.

Глава 19

Ночь на восточных склонах Саян наступает неторопливо. Горы окрашиваются лучами заходящего солнца в розовый цвет и начинают отбрасывать длинные угловатые тени, отчего еще мрачнее становится в речных долинах и ущельях. Где-то далеко на юге терялись в вечерних сумерках еще более высокие горы, но Артема сейчас волновали отроги Тагульского хребта, которые почти совсем скрылись за плотными снеговыми тучами. Час назад в сторону этих гор ушли Дмитрий, Пашка и увязавшийся за ними Синяев. И хотя журналист перед выходом клятвенно пообещал всем, что эту ночь они переночуют в тайге у подножия хребта, тем не менее у Артема закрались подозрения, что ребята все уже для себя решили, иначе зачем было Дмитрию пугать Синяева, что они пойдут через горы даже ночью…

Артем вздохнул. Не в его силах проконтролировать двух молодых сумасбродов. Свою голову им не приставишь, и остается надеяться лишь на ту самую малость благоразумия, которая, он верил, все-таки у них сохранилась.

Вместе с темнотой с гор спускались холод и тишина. Это были минуты, когда на совсем короткое время замирает тайга, немеют птицы, смолкают звери, даже вода в многочисленных ручейках журчит почти беззвучно и буйная река ревет на перекатах все глуше и глуше, не с таким остервенением, как днем. Но вот из тайги донесся крик филина:

«У-у-уй… У-уй…» Птица словно оповещала всех о наступающей ночи. Артем плотнее запахнул куртку и направился к мосту.

Профессор поднялся навстречу ему из камней.

Артем спросил:

— Кто сейчас дежурит? Вы?

— Нет, Агнесса. Она здесь неподалеку. Сегодня она упражнялась с арбалетом, поднаторела в стрельбе и, кажется, стремится повторить подвиг Надежды Антоновны. Но на том берегу пока все спокойно, и она скучает без дела.

Управляться с непослушной бочкой вдвоем оказалось гораздо проще, и через несколько минут они были рядом с тем местом, где лежала в засаде Агнесса. Она подползла к ним и возбужденно прошептала:

— Слышите звук мотора? Они подогнали еще один грузовик. Можно подумать, что у них где-то поблизости своя автобаза. Вон, включили фары. Так что подобраться к мосту скрытно вряд ли получится.

Я хотела выстрелить по фарам, но вовремя заметила, что они закрыты металлической сеткой.

— Пока не будем рисковать, — сказал Артем, — надо экономить болты. Синяев там приготовил кое-какой запас, но не думаю, что он достаточно велик.

Этот негодяй больше отлынивал от работы.

Он подполз к самой кромке каменного бруствера и осторожно выглянул из-за него. Мост был хорошо освещен, так же как и все подходы к нему.

Они просматривались на несколько десятков метров, и это сильно не понравилось Артему. Не было никакого сомнения, что с десяток пар глаз цепко держат мост в поле зрения. И пойти туда сейчас было бы форменным самоубийством.

Артем отполз назад и посмотрел на бочку, которая изрядно помялась за время своего путешествия сверху вниз, но он надеялся, что она сможет прокатиться еще немного.

Он жестом подозвал к себе Каширского:

— Юрий Федорович, у меня есть план, как поджечь мост с нашей стороны. — Он поставил ногу на бочку и слегка покачал ее туда-сюда. — Если вы толкнете ее как следует, то она вкатится прямо на мост. Агнесса, — повернулся он к учительнице, — вы уверены, что сумеете попасть в бочку на таком расстоянии? Или все-таки стоит позвать Надежду Антоновну?

— Оставьте, пожалуйста, бедную женщину в покое, — проворчала Агнесса, — я наловчилась попа дать в цель нисколько не хуже ее, тем более здесь гораздо меньшее расстояние… — Она из-под руки оглядела мост и удовлетворенно хмыкнула, потом, покачав арбалетом, сказала:

— Не бойтесь, Таранцев, я не настолько щепетильна, как Надежда, и не буду трястись, если придется пристрелить кого-нибудь из этих ублюдков.

Артем усмехнулся в ответ:

— Крутая вы женщина, Агнесса Романовна. — И опять перешел к делу:

— Вы будете лежать с арбалетом на изготовку чуть правее и, когда бочка окажется на мосту, выстрелите и пробьете ее болтом. Я тоже буду наготове. И опять буду стрелять горящими стрелами. Если все получится как надо, то огонь должен прилично подпортить настил, а в лучшем случае мост рухнет в реку. Но не будем пока загадывать.

— Постучите по дереву или сплюньте три раза через левое плечо, — посоветовала Агнесса и тут же продемонстрировала, как это делается.

— Придумано замечательно. — Каширский покачал бочку ногой.

— Возвращайтесь на свое место, — велел Артем Агнессе, затем сказал профессору:

— На самом деле все гораздо сложнее. Чтобы запустить бочку, вам необходимо выйти на открытое пространство… — Он замолчал, услышав, что шум двигателя на другом берегу вдруг стих. — Кажется, у них что-то неладно с мотором. Видите, — кивнул он в сторону моста, — и света поубавилось. Это нам только на руку. Теперь надо успевать, пока они возятся с грузовиком и не добавили света.

Каширский мягко улыбнулся:

— Мне кажется, вы в большей опасности, чем я: фаларики сделают из вас великолепную мишень.