Рассудку вопреки - Миранда Невилл

— Минни, — произнес он, еще не окончательно проснувшись, — я задремал. Который час? — Блейк по-спортивному легко поднялся и сел на кровати. Он был обнажен, и Минерва отвела глаза, неожиданно почувствовав смущение.

— Не знаю. Уже почти стемнело.

Он подхватил простыню и прикрыл свои чресла.

— Как ты, Минни? — Блейк, улыбнулся и протянул ей руку. — Ты не сердишься?

— Все хорошо.

Он поцеловал ее ладонь.

— В следующий раз я исправлюсь, обещаю.

— Все было замечательно.

Ей хотелось плакать, но она не могла себе этого позволить, так как не знала, как Блейк истолкует этот признак женской слабости. Она и сама понятия не имела, что чувствует после всего произошедшего. Собственные эмоции буквально ставили ее в тупик.

Блейк пристально и, как ей показалось, настороженно смотрел на нее.

— Я проголодался. А ты?

— Пожалуй.

— Тогда, может, оденемся и посмотрим, что у нас на обед?

Он встал, придерживая простыню одной рукой, а другой неловко обнял ее. Минерва не ответила на его объятие и быстро отстранилась.

— Встретимся в столовой, — сказала она.

Глава 16

Блейк всегда наслаждался теми моментами после занятий любовью, когда он и его партнерша, удовлетворенные и расслабленные, могли поговорить о разных пустяках. Он надеялся, что непривычная неразговорчивость Минервы объясняется ее состоянием — она совсем недавно лишилась девственности. Все его прежние любовницы были опытными женщинами, умевшими наслаждаться интимной близостью. Некоторые, конечно, преследовали меркантильные цели, но и они, по его мнению, испытывали удовлетворение. Блейк был чертовски недоволен собой: после того как он вошел в нее, следовало сразу же снизить темп, дав Минни возможность приспособиться, но влажный жар ее лона слишком сильно подействовал на него. Блейк не мог припомнить, чтобы когда-нибудь настолько терял над собой контроль, не мог он и объяснить этого факта.

В глубине души он надеялся, что вступление в супружеские отношения ознаменует начало нового периода в отношениях с Минервой, периода взаимопонимания и гармонии. Однако золотой век так и не начался. Блейк искренне и изо всех сил пытался развлечь супругу во время обеда, но к середине застолья весь разговор свелся к высокопарным банальностям и продолжительным паузам, и раздосадованный Блейк был готов согласиться даже на обсуждение политических вопросов.

Почти готов. Его отчаяние пока еще не достигло высшей степени.

— Как жаль, что нам не удалось доказать, что Муши-Ферран приверженец Бонапарта!

Если уж у него не получается развлечь собственную жену, то придется немного позлить ее. Что угодно, лишь бы только не это безразличие.

— Не удалось.

— Ничего. Еще месяц в Париже, и ты обязательно найдешь другую кандидатуру.

Минерва посмотрела на него с вызовом, и Блейк понял, что она немного воспрянула духом.

— Еще как найду. Причем несмотря на то что у меня нет столь обширных знакомств среди заядлых великосветских лошадников.

— Жизнь — несправедливая штука.

— Почему вы последовали за мной в Отель Муши?

— Один из упомянутых вами заядлых великосветских лошадников поведал мне, что герцог известен своей непорядочностью в отношениях с женщинами. Я беспокоился за вас, и, как выяснилось, не без оснований. Я думал, вы переросли эти опасные порывы.

— Благодарю вас, — ответила Минерва, коротко кивнув. — Хотя со мной и так все было бы в порядке, ведь герцог и принцесса слишком увлеклись своей игрой, довольно странной, надо сказать.

— Но если предположить, что они действительно замышляли государственную измену, в каком положении вы бы оказались, если бы эта парочка обнаружила вас?

Минерва лишь пожала плечами:

— Если бы меня застукали, я бы что-нибудь придумала.

Чем больше Блейк размышлял об этом, тем сильнее его это беспокоило. Минерва обладала уверенностью в своих силах, которой он завидовал, но однажды ее неосмотрительность приведет к серьезным неприятностям. Блейку оставалось лишь надеяться, что в самый опасный момент он окажется рядом.

— Я рад, что последовал за тобой, Минни, — мягко произнес он, бросая на нее взгляд, от которого она должна была растаять.

Но не растаяла.

— Я уже говорила, что в этом не было необходимости.

Я снова нанесу визит принцессе Вальштейнской. Но должна сказать, что мне трудно будет относиться к ней по-прежнему.

Наконец утомительная трапеза подошла к концу.

— Вы не хотели бы куда-нибудь отправиться сегодня вечером? — спросил Блейк. — Мы могли бы сходить в кафе. Или снова в «Тортони». Ведь вам понравилось мороженое, которое там готовят.

— Думаю, нет. Сегодня я лягу пораньше. Я очень устала. — Она покраснела и отвела взгляд. — И не слишком хорошо себя чувствую.

Вот в чем дело. Не то чтобы Блейк вновь рассчитывал сегодня ночью вновь обладать ею. Но он знал много способов, дающих возможность доставлять и получать удовольствие без проникновения, включая и тот, который она уже испытала. Он и сам устал и с удовольствием провел бы спокойную целомудренную ночь, просто общаясь с Минервой. Блейк уже собирался заговорить на эту тему, но осекся, поняв, что Минни всем своим поведением дает ему понять, что сегодня она тяготится его обществом.

— Еще довольно рано. Могу я предложить вам партию в пикет?

— Нет, спасибо. Я немного почитаю в постели перед сном.

— В таком случае, моя дорогая, желаю вам спокойной ночи.

Блейк отправился в свою комнату со стаканом бренди в одной руке и «Боксианой» Пирса Эгана в другой. Он не мог читать, находясь с ней в одной комнате, но он знал, что Минни будет приятно видеть его с книгой, тем более что именно она подарила ему этот том. Чтобы завоевать уважение своей жены, Блейку требовалось нечто большее, чем интимная близость.

Опустившись в кресло, Блейк раскрыл книгу и невидящим взглядом уткнулся в Страницы, но настроиться на спокойный лад, необходимый для того, чтобы расшифровывать слова, ему никак не удавалось. Голова Блейка была занята совершенно другим. Полчаса спустя он надел шляпу, накинул редингот и вышел в теплый парижский вечер.

Он вернулся вскоре после полуночи, озаренный новой идеей. Его молодая супруга просто нуждается в ухаживаниях, вот и все. Завтрашний день он посвятит ее развлечениям и после роскошного обеда в лучшем ресторане Парижа подарит ей изумруды, следуя известной поговорке — путь к женскому сердцу торят драгоценности. В этот момент он очень кстати вспомнил, что ожерелье изготовлено известным парижским ювелиром. Значит, если утром выйти пораньше, можно попробовать подобрать соответствующие ожерелью браслеты.