Убить Хемингуэя - Крейг Макдоналд

Гектор открыл склянку и понюхал. Ему припомнилось то зелье, которое Ричард подмешал в коктейль Мэри. Он спросил:

– Ричард не принимает никакого лекарства, о котором бы вы не знали?

– Вообще никакого.

– Тогда я оставлю это у себя, если вы не возражаете.

– Мне оно точно не нужно.

– Я немного поброжу по гостинице, – сказал Гектор. – Я все еще живу в номере Хемингуэя. Я буду поблизости, пока вы не решите, куда поедете, к Мэри или в Мичиган. В ближайшее время вы сможете связаться со мной через регистратора.

Ханна улыбнулась:

– Ладно.

Он почувствовал, как ее нога прижалась к его ноге. Они сидели, глядя в глаза друг другу и все еще держась за руки.

Донован Криди, который явился в гостиницу в поисках Ричарда Полсона, вместо него увидел сидящих за столиком Ханну и Гектора.

Не дожидаясь, когда они его заметят, Криди повернулся к ним спиной и нацепил солнцезащитные очки специальной конструкции со встроенными зеркалами, чтобы можно было наблюдать за людьми, находящимися за вашей спиной.

Криди видел, что они держатся за руки и улыбаются. Значит, вот какие у них дела, подумал он.

Похоже, Дику Полсону не везет на всех фронтах.

Наблюдая, как Ханна и Гектор держатся за руки и улыбаются друг другу, Криди начал раздумывать над новым, мрачным планом.

29. Поворот

Многим людям слышатся голоса, когда на самом деле никого нет. Некоторых из них зовут безумцами и запирают в комнатах, где они целыми днями смотрят на стены. Других называют писателями, хотя они, по сути, занимаются практически тем же.

Несмотря на предупреждения Гектора, Ханна не могла рисковать и оставлять Ричарда одного надолго. Она вернулась в комнату, чтобы с ним поговорить. Разговор немедленно перерос в очередную ссору.

– Клянусь тебе, Ричард, это тот же самый человек. Разве только ты сам хочешь меня запутать. Скажи, этот таинственный человек пугает меня по твоему поручению? – Ханна не знала точно, почему это сказала – просто вырвалось. Затем она поняла, что после разговора с Гектором стала думать, что Ричард, возможно, хочет как-то ей навредить.

– О, господи! – Ричард покачал головой. – Да я бы никогда… Бог мой, я не сомневаюсь в тебе, радость моя.

Если честно, то я и сам видел того типа пару раз в Бойсе. Я думаю, что это еще один ученый. Пытается узнать, что мне удалось разыскать.

Ханна постаралась припомнить. С той поры как Ричард уехал, она преследователя не видела. За ними с Гектором ехала машина, но лица сидевшего в ней человека она не разглядела. Сегодня Ричард вернулся, вернулась и их тень.

Так. Она могла согласиться с предположением, что целью слежки был Ричард.

– Ладно, – сказала она. – Я думаю, он действительно поехал за тобой туда. Но ради бога, я знаю, что вы, ученые, глотки готовы друг другу перегрызть, но это – преследование? Я ни на секунду этого не допускаю.

Ричард вытряс из бутылочки три таблетки аспирина. Ханна выхватила их у него.

– Нет. Они тебе не помогут, раз у тебя внутреннее кровотечение. Придется мириться с головной болью, больше поводов бросить пить, а?

Ричард слабо кивнул:

– Ты права. Я справлюсь.

Ханна вздохнула. Да уж, убедительно звучит, ничего не скажешь. Он встал и неуверенно подошел к окну, мрачно уставился вниз, на землю, потом поднял глаза на деревья:

– Я согласен, наверное, он… что-то другое. Но что именно? Понятия не имею.

Ханна кивнула. Разумеется, теперь она тоже посадила сыщика на хвост Ричарда. И все же тот, первый, наблюдатель… возможно, она сможет оказать Ричарду последнюю услугу на этом фронте. Решить эту проблему, пока она еще существует в его жизни.

Ханна подумала о Гекторе, о том, что он может сейчас делать.

– Ты мог бы кое-что сделать, Ричард, чтобы я так сильно не беспокоилась. – Она открыла чемодан и принялась искать камеру, которую они взяли с собой, намереваясь фотографировать Дозорный дом и другие места, связанные с Папой. Они могли бы позже пригодиться Ричарду при написании книги.

Ричард Полсон все стоял у окна спиной к жене.

– Все, что пожелаешь, – сказал он. Но Ханна не расслышала в этих словах убежденности.

Она привинтила длинный объектив к старой, видавшей виды камере.

– Возьми книгу или блокнот, в зависимости от того, что ты намерен делать, читать или писать. Устрой себе длинную прогулку по территории гостиницы, может быть, дойди до мемориала на Сан-Вэлли-роуд.

Он повернул голову:

– Зачем?

Она вставила пленку в камеру:

– Сафари с камерой.

– Да провались ты к чертовой матери. Кого ты теперь из себя изображаешь – Нэнси Дрю[32]?

– Вот тебе полезный совет: делай, как я говорю, или меня потеряешь. – Она долго смотрела ему в спину, затем сказала: – У меня есть варианты, Ричард. И я крепко о них думаю.

Она с удовольствием увидела, как дернулось его лицо… потом почувствовала вину за это удовольствие.

Гектор сидел один в гостиной, глядя на листок бумаги и склянку, которые Ханна нашла среди вещей Ричарда Полсона. Затем снова положил их в карман.

Самое время дернуть за другую ниточку – нанести визит Доновану Криди.

Он отпил глоток из стакана, потом нахмурился, увидев свое отражение в зеркале за стойкой. С разных сторон его сидело четверо моложавых мужчин в черных костюмах. Гектор крутанулся на своем стуле и полез в карман, чтобы достать мелочь.

Они набросились на него все сразу. Схватили его и стащили со стула.

Один из мужчин резко сказал:

– Теперь ты пойдешь с нами.

Гектор сразу же вспомнил о похищении Ричарда Полсона бойцами ФБР. В голове промелькнули шприцы профессиональных палачей и дознавателей.

Пока остальные посетители бара смотрели на них с отвисшими челюстями, четверка вывела Гектора из бара. Гектор не мог дотянуться до пистолета, не мог вырваться из рук более молодых и сильных мужчин, поэтому сказал более напряженным голосом, чем бы ему хотелось:

– Кто-нибудь, пожалуйста, позвоните в полицию.

Другие обедающие и идиот-бармен только смотрели с отвисшими челюстями, как его уводят.

30. Преследование

Будь простым и заурядным в своей жизни буржуа, чтобы суметь остаться бешеным и оригинальным в своей работе.

Ричард Полсон пошел пешком, потея и пошатываясь, к мемориалу Хемингуэя – маленькому обелиску у ручья с бюстом Папы. На мемориальной доске панегирик, посвященный Хемингуэем своему покойному другу из Айдахо:

Больше всего он любил осеньПожелтевшие листья на тополяхЛистья, плывущие в ручьях с форельюА над холмамиВысокие синие безветренные небесаЧастью которых он теперь будет вечно

Хорошие слова. Но, по воспоминаниям тех людей, кто хорошо его знал, Хемингуэй ненавидел осень больше всех времен года.

Ханна подождала четверть часа после ухода Ричарда, затем двинулась на парковку, где стояла машина, взятая ими напрокат. Хотя было прохладно, она опустила стекла. Она проехала короткий отрезок пути до Сан-Вэлли-роуд и поставила машину на обочину. Два блестящих черных жеребенка подошли к забору и с интересом оглядывали ее. Они фыркали и трясли гривами, затем опустили головы и продолжили щипать траву.

За Ричардом, примерно на расстоянии семидесяти пяти ярдов, крался человек. По его росту и походке Ханна узнала их тень.

Она снова проверила камеру, убедилась, что дверцы машины заперты, включила передачу и проехала мимо мужчины с довольно резвой скоростью в сорок миль в час.

Убедившись, что ни спереди, ни сзади машин нет, она развернулась на 180 градусов и остановилась на другой стороне, в нескольких футах от мужчины. Ханна сделала два быстрых снимка, затем почти полностью подняла стекло и крикнула через щель:

– А теперь оставьте нас в покое, или я отнесу эти снимки в полицию.

Незнакомец с лысиной нахмурился и сделал быстрый шаг в сторону Ханны. Она нажала на газ и со свистом пронеслась мимо. Проехав с четверть мили, она снова развернулась и промчалась мимо мужчины на большой скорости.

Она затормозила около Ричарда и приказала ему сесть в машину.

– Дело сделано, – с гордостью похвасталась она.

Он покачал головой:

– Теперь тебе легче?

– Он ведь снова за тобой следит, разве ты не видишь, Ричард?

Ричард слегка пожал плечами, потом кивнул:

– Теперь уже глупо было бы отрицать. – Он вдруг вздрогнул и показал на пони, скачущих вдоль забора: – Черт, неужели ты не видишь этих красных мартышек на верблюдах? – Его снова передернуло. Внезапно у Ханны на плечах оказалась голова дракона.

Ханна многозначительно взглянула на него и спросила:

– Что, черт побери, ты пил?

31. Темные замыслы

Люди страдают не от отсутствия хорошей литературы, хорошего искусства, хорошего театра или хорошей музыки, а от того, что мешает этому всему проявиться. Короче, они страдают от молчаливого, позорного заговора… который связывает их вместе, как врагов искусства и художников.