Фактор фуры - Александр Гаррос

Наибольшая длина корпуса «Титаника» составляла 270 метров, наибольшая ширина - 28, фактическое водоизмещение - 52 310 тонн, максимальная мощность паросиловой установки - 55 000 лошадиных сил. Его постройка обошлась компании примерно в два миллиона фунтов. Корабль виделся символом технического прогресса; он рекламировался не только как самое роскошное, комфортабельное и технически совершенное судно своего времени, но и как самое безопасное, практически непотопляемое - его корпус был разделен на шестнадцать отсеков пятнадцатью водонепроницаемыми переборками (в случае затопления даже двух отсеков корабль оставался на плаву). В первый и последний рейс «Титаник» вышел 10 апреля 1912-го.

14 апреля около 23. 40 по местному времени впередсмотрящий обнаруживает айсберг прямо по курсу. У вахтенных не было биноклей, к тому же айсберг оказался «черным» (перевернувшимся в воде, в результате чего сверху оказалась не светлая, заиндевевшая, а подводная, темная, плохо видимая, особенно на фоне ночного неба, его часть) - так что к моменту обнаружения «Титанику» до него оставалось не более 400 метров. Несмотря на многократные предупреждения о появлении в этом районе океана айсбергов, судно шло со скоростью более 22 узлов. После сигнала с вахты помощник капитана отдал команды «право руля» и «стоп-машина» - «Титаник» стал уклоняться влево. Ему не хватило порядка 15 секунд - подводная часть айсберга пропорола правую скулу судна на участке около 90 метров примерно на три метра выше днища. Вода стала поступать в четыре отсека. Через два часа сорок минут «Титаник» полностью ушел под воду. Из примерно 2200 человек, находившихся на борту, погибли полторы тысячи.

Расследование выявило целый ряд причин катастрофы, связанных с «человеческим фактором»: ошибочные действия команды (начатый маневр уклонения, приведший к повреждению сразу множества отсеков, закрытие дверей в переборках, в результате чего вода не распределилась по днищу равномерно, и корабль «завалился» на нос), некачественная сталь, из которой был сделан корпус, и т. д. В течение дня 14 апреля на мостик «Титаника» по разным, включая практически необъяснимые, причинам не попало подавляющее большинcтво радиограмм, предупреждающих о ледовой опасности (одну из них судовладелец Дж. Исмэй несколько часов зачем-то носил в кармане)… И еще. Именно в 1912-м в Арктике стояла самая теплая погода за тридцать лет - в результате чего от ледников стали в большом количестве откалываться айсберги. Что касается «черного» айсберга, то, говорят, вероятность встретиться именно с ним - 1 к 1000.

…А шанс выиграть миллион долларов в казино - по словам безумного коллекционера фантастических удачников Энрико - 1 к 600 000. А джек-пот в лотерее - 1 к 23 000 000. («Шанс - он не получка, не аванс», как пелось в мультике «Остров сокровищ».) Ну и что?

И снова я был в ступоре.

Я специально нашел в своем почтовом ящике тот давний стамбульский отчет. Потом полез в Сеть за более детальной инфой о фигурантах странной, странным образом попавшейся мне папки: «Титанике», «Гинденбурге» и прочих… Но я, хоть убей, так и не понимал, что общего этот Белянин нашел между данной подборочкой и, скажем, недоношенными моими философствованиями о судьбах нацизма, тем более - как увидел за всем «лекцию о бесполезности нашей работы»… Тем более - какая, к черту, может быть связь между моими невиннейшими, пусть трижды дурацкими, но совершенно же безобидными «малявами» и прайдами здоровых ребят со стволами?!.

Я поступил, как было велено: купил дешевую «трубу», карту, из интернет-кафе сделал ящик на «Яндексе», написал номер… Артур перезвонил под вечер - велел ехать в Прагу и ждать дальнейших указаний.

31

Самолет-гигант «Максим Горький» (АНТ-20) был создан в единственном экземпляре в целях демонстрации достижений советского авиастроения и служил флагманом агитационной эскадрильи. Он имел 33 метра в длину, размах крыла 63 метра, полетный вес 42 тонны, восемь двигателей и брал на борт 72 пассажира. Первый раз «Максим Горький» поднялся в воздух 17 июня 1934-го - меньше чем за год до гибели.

18 мая 1935-го он совершал демонстрационный полет над Москвой. Пилот сопровождавшего его истребителя И-15, призванного продемонстрировать разницу в размерах машин, самовольно совершил вокруг крыла «Горького» «мертвую петлю», на выходе из которой протаранил крыло агитсамолета - крыло отломилось, и гордость советской авиации рухнула на подмосковный поселок Сокол (тогда он еще был пригородом). Погибли четыре с половиной десятка человек - все находившиеся на борту «Горького».

В Прагу я ехал в полупустом автобусе. Октябрь нехотя раскрашивал холмы. Тяжелое отупение навалилось - деятельная нервозность выродилась в усталое равнодушие: я, пожалуй, и не без облегчения воспринял чье-то (пусть даже не очень понятно чье, какую цель преследующее и чем грозящее закончиться) намерение руководить дальше моими перемещениями. Погранконтроль был предельно небрежен и формален - но я подумал, что действие моих виз, выданных на срок эксперимента, вот-вот закончится, и если я к тому времени не вернусь в Россию, сделаюсь нелегалом. И бабок тоже не будет - ни на какие две штуки я, естественно, не рассчитывал…

Отель мой (первый попавшийся), трехзвездочный U tri korunek, стоял на Цимбурковой - коротенькой улочке относительно недалеко от центрального вокзала. Игривая славянская топонимика знаменовала открытие мною очередной Европы, уже третьей: после экзотической южной и «зарегулированной» швейцарско-баварской. По контрасту со всем предыдущим казалось, что я почти домой попал - тут не ощущалось дистанции ни типажной, ни темпераментной, ни почти даже языковой (худо-бедно объяснишься и с не знающим русского чехом, русское меню в трети кабаков и т. д.), - но это был какой-то «обезвреженный» вариант дома, «очеловеченный». Хотя и сразу становилось ясно, что данное сближение исключает отождествление: все здесь отдавало спокойным конформизмом маленького народа - производной от заведомого отсутствия амбиций и счастливого отсутствия комплексов; такими мы не будем, даже подвергни нас «позитивной реморализации».

…Не муштра, но домовитость, одомашненность. Ничто не гуляет само по себе, все пристегнуто, приставлено, присвоено - господствует предлог «у», и ты все время словно в гостях: u zlateho ли hada (Алику бы в этот кабак на Карловой улице), u Cerne ли Matke Boze (первое кубистское здание в мире - я валялся с путеводителем), u minuty ли (дом, где жила семья Кафки), u kamenneho ли zvonu (средневековая королевская резиденция с колоколом в стене)…

Город роскошный без помпезности, великий без тяжеловесности, средневековый без угрюмости… Мне никто не звонил, я пошел болтаться - но с первого раза и близко не ощутил никакого Другого, кафкианского, големьего его измерения. Староместские закоулки путались сами в себе. Алхимическое золото стекало за Град, топорщащий острия Святого Витта, становились силуэтами истуканы Карлова моста.

Я тянул сливовицу в кабаке и с каким-то новым чувством слушал русскую речь за соседним столиком. Я внезапно понял, что уже ощущаю себя невозвращенцем.

Пассажирский дирижабль «Гинденбург» был построен в Германии в середине тридцатых. Имевший объем 190 тысяч кубических метров, длину 245 метров, диаметр 41 метр, 25 кают и четыре четырехтактных двигателя мощностью 1100 лошадиных сил каждый (позволявших развивать максимальную скорость в 135 км/ч), предназначавшийся только для крайне состоятельных пассажиров (800 долларов билет, посуда голубого фарфора с позолотой), на тот момент он являлся самым большим летательным аппаратом, созданным человечеством. В качестве какового служил символом технического могущества нацистской Германии.

Разумеется, вопросам безопасности его эксплуатации уделялось огромное внимание. Соответствующие меры на «Гинденбурге» превосходили применявшиеся на любых других дирижаблях: команда ходила в антистатической одежде и обуви на пеньковой подошве, у пассажиров перед подъемом на борт отбирали спички, зажигалки и электрические фонарики.

Тем не менее 6 мая 1937-го, всего через год после введения «Гинденбурга» в эксплуатацию, во время посадки на летном поле в американском Лейкхерсте по завершении трехсуточного трансатлантического перелета на борту супердирижабля произошел взрыв. Он повлек мгновенное возгорание водорода, которым была наполнена оболочка «Гинденбурга». Только благодаря мастерству пилотов превратившийся в огненный шар дирижабль не рухнул, а кое-как, разваливаясь на куски, сел - в результате чего 62 человекам из числа находившихся на борту удалось спастись. Тридцать шесть погибли.

Быстро распространились слухи о саботаже и теракте - специально созданная комиссия первым делом проверила именно эту версию. И - полностью ее исключила. Изучались все другие возможные причины: утечка газа через клапаны, статистические разряды, искрение двигателей… Официального подтверждения не получила НИ ОДНА. Причина катастрофы - фактически роковой для воздухоплавания - осталась неизвестной.