Фактор фуры - Александр Гаррос

Рыжий прерывался, жмурясь в окно на улепетывающий назад неправдоподобно аккуратный пейзаж: словно баварские холмы и рощи, не говоря о красночерепичных деревнях с острошпильными кирхами, тоже полагали, что орднунг мус зайн.

- … Чего они сейчас с общечеловеческой моралью так носятся? Они же метят в лидеры новой объединенной Европы и, соответственно, заинтересованы в руководящей идеологии, это как водится… Смешно на самом деле. Ты в курсе, что немчики объединять Европу, причем на конфедеративной основе, еще давным-давно пытались?.. - Мирский оживился. - Нынешние евроинтегранты, про континентальное единство говоря в историческом ашпекте, апеллируют все больше к Карлу Великому, а что проект европейской конфедерации уже разрабатывался до всякого ЕС (причем в очень похожем на него виде) - вспоминать никто не любит. Поскольку разрабатывался он в Германии - знаешь когда? В сорок четвертом году! Знаешь кем? «СС-Хауптамт», главным управлением СС! Была такая «Амтсгруппа D» и такой Александр Долежалек, предлагавший европейскую конфедерацию, европейскую хартию и европейский паспорт. Знакомо? А «Амтcгруппа C» двигала идею «фольксгенос-сеншафт», содружества европейских народов, - под национал-социалистской эгидой, разумеется, но без постулата о германском доминировании, на основе даже национального равноправия….

- Все равно - чем все кончилось… - говорю.

- А в Россию не надо было соваться… Немчики - они же всегда абсолютизировали порядок. В собственном сортире и во всей Европе. Видение порядка, конечно, в разные времена было разным. Но ведь и когда они Третий рейх свой строили - ими же в огромной степени двигало как раз стремление к УПОРЯДОЧЕНИЮ: на государственном, географическом, национальном, биологическом уровнях. А Россия у нас, как известно, воплощенный хаос. И когда с ним сталкивается любая попытка глобальной структуризации - получается то, что получается. Случайно, что ли, все затеи по упорядочению Европы на единый манер кончались в России? Наполеона, не знаю, вспомни. У Льва Николаича, которого мы все в школе ненавидели, про это очень хорошо: Бонапарт-то пытался в России воевать ПО ПРАВИЛАМ. Х-ха! Вот у нас они все и заканчиваются - правила, планы, блицкриги… «Барбаросса»? Дранг-нах-остен? Лучшая армия в мире? Вот вам. Россия - непобедима по определению. В силу второго закона термодинамики.

…В какой-то момент задним планом сознания прошло: не для того ли мы с рыжим обо всем этом трепемся, чтоб самим поменьше задумываться над смыслом собственных действий? Над тем, куда мы едем? зачем? какую параноидальную теорию проверять?..

(Я вспоминал выражение, с каким поглядывал на меня этот старпер в Unforgettable… «Где умный человек прячет лист? В лесу…» Б-р-ред… Но ведь Латышев тоже мне его показывал!..)

Когда я Сереге излагал собственные, так сказать, догадки, я и сам не знал, как к ним относиться - а уж что Мирский подумал… Но вот едет же…

Едем. Дас зайне. Гитлер капут.

Экземпляр был что надо: краснорожий дядька под полтинник в малиновой спортивной майке с номером «28», седые усищи лихо подкручены, на голове - завитый парик а-ля восемнадцатый век. Причем сиреневый. Дядька самозабвенно и неразборчиво горланил под губную гармошку, прерываясь, лишь чтоб глотнуть пива из бутылки; на гармошке наяривал ражий детина с малиновым же шарфом. Прочие нестройно подтягивали: их, малиновых, на выходе с нюрнбергского хауптбанхофа было, кажется, с добрых полсотни. Футбольные, по всему видать, фанаты - больше всего напоминающие взвод вермахта, расслабляющийся после занятия очередной белорусской вёски. Нам с Серегой пришлось через них почти проталкиваться - так что на ЭТИХ мы как-то и не сразу среагировали, хотя ЭТИ заступили нам дорогу вполне недвусмысленно. Я, по крайней мере, не среагировал - попытался обойти того, что стоял у меня на пути…

- Мирски? Касимов? - произнесено было с акцентом - каким именно, я не уловил, решив: «Менты» - голос был равнодушно-требовательный, казенный. Спрашивал-утверждал не «мой» тип и не вставший перед Серегой третий; впрочем, были они довольно похожи:

крепкие, нестарые, с крепкими маловыразительными ряхами (вполне, в принципе, ментовского пошиба); а сколько всего этих ребят нас окружило, я толком не зафиксировал. То ли трое, то ли четверо.

«Доигрались», - мелькнуло почти удовлетворенное (хотя, если подумать - но думать-то времени и не было, - а что мы такое предосудительное сделали? до чего вдруг доигрались?..) и не удивило дальнейшее:

- Пройдемте с нами, - по-английски. Наверное, российская рефлексология (воспитанная убеждением, что перечить, тем более сопротивляться, ментам на улице смысла не имеет, а отмудохать могут) побудила меня без разговоров шагнуть в ту сторону, куда эти крепенькие, плотно обступив, чрезвычайно споро нас сориентировали… только вот Серега подчиняться не собирался: толкнул плечом наседавшего типа и громко, агрессивно осведомился на том же языке:

- Вы кто такие? Что происходит?

Тогда лишь до меня доперло, что «менты» не представились и не предъявили никаких ксив. Я затормозил - нас сразу буквально стиснули со всех сторон.

- Не дергайтесь и не орите, - быстро и негромко, другим совсем тоном (сдавленно-напористо) произнес автор предыдущих реплик, делая слабое, невидное мне, Мирскому предназначенное движение рукой у пояса. - Ничего с вами не будет. Поговорить надо.

Потом он, автор, чуть повернулся, показывая мне то же самое, что секунду назад Сереге, - и, надо сказать, желание дергаться, задергавшееся было во мне, в натуре разом пропало. Пистолет. Волына. Ствол. Вернее, как раз одну рукоять он продемонстрировал мне из-под полы куртки - но и этого вполне хватило, чтобы, вторично (и уже с бульшим основанием) констатировав про себя: «Доигрались», я возобновил движение в навязываемом направлении. Глянул на Серегу, но его оттер от меня один из «крепких». Серега тоже заткнулся и пошел, подпихиваемый.

Идти (поспешно семенить - на пятки нам наступали) было всего ничего, метров десять - до проезжей части: у бровки стоял белый мини-вэн с глухим кузовом. Двигатель работал, и задние двери были уже распахнуты - Серегу сyнули (не то чтоб совсем бесцеремонно, но торопливо) первым, я встал одной ногой на подножку, оглянулся. Рефлекторно - на некую суету позади… Замыкающий толкнул меня в спину, в кузов, вскочил сам, двери захлопнулись - но увидеть все я успел. Двух быстро идущих или даже бегущих через неплотную привокзальную толпу мужиков (того же примерно внешнего типажа, что и наши не-менты) - они были метрах в пятнадцати, от силы двадцати, причем направлялись точно в нашу сторону… когда дважды без паузы бахнуло - близко, громко, глухо - и мужики один за другим попадали на асфальт: с какой-то малоправдоподобной, комичной почти готовностью, словно сшибленные очень сильными точными ударами. Я даже заметил источник звуков - был он совсем рядом, в паре шагов позади мини-вэна, у того же бордюра. Мотоцикл, на нем двое в шлемах, у заднего в руках что-то вроде ружья с толстым стволом… Тут двери закрылись - я лишь слышал взревевший мотоциклетный движок.

Сейчас же взяли с места и мы - меня бросило на железную стенку. «Sit», - велели из темноты: в безоконном кузове не видно было почти ничего; я не столько сел, сколько повалился на кого-то, утвердился кое-как на полу, не снимая с плеча рюкзака. «Не бойтесь, пули резиновые», - сказал, кажется, он же - единственный обладающий даром речи; в тоне чувствовалась усмешка.

- Чего там? - раздраженно, без малейшей, показалось, растерянности спросил Серега по-русски.

- Двоих подстрелили, - говорю.

- Shut up! - прикрикнул обладающий. Мини-вэн шел резво, притормозил, повернул, снова набрал скорость. Особого испуга не было - то ли адреналин, то ли я просто не успел испугаться: все делалось мгновенно, «плотно», «без зазоров» и, скорее, ошеломляло, почти завораживало… да, пожалуй что, и ждал я - оба мы - чего-то в подобном духе (с тех по крайней мере пор, когда поняли, что кто-то нас с рыжим «ведет»). Хотя, объективно говоря, поводов успокаиваться не наблюдалось ни малейших: «взяли» нас ребята крутые, причем не официальные. (От кого это они так ловко только что оторвались? От тех, кто нас «вел»? Да, мы становимся объектом нездоровой популярности.) Поговорят, думаю, да и пристрелят…

Судя по тому, как встряхивало кузов, гнали мы неслабо (не по-немецки ехали, совсем). И если поначалу пару раз тормозили - на перекрестках, видимо, - то теперь перестали: явно выбрались из центра. На поворотах все валились друг на друга - держаться было не за что. Рта никто не раскрывал. Так - в потемках, молчании, тряске и неопределенности - прошло некоторое время. Не очень значительное: минут, может, десять.

Неожиданно «автозак» наш резко встал (все повалились). Дверцы распахнулись, кто-то выпрыгнул наружу - там видны были деревья (лес? парк?). Серега сидел в углу, глядя исподлобья. Полураспрямившийся в низком кузове обладатель дара речи, на этот раз ничего не говоря, протянул к нему руку. Мирский c промедлением сунул тому свой рюкзак. «Хенди?» Рыжий, кривясь, полез за пазуху. Обладатель повернулся ко мне - я, не вставая, снял рюкзак с плеча, вынул из кармана мобилу. Мужик соскочил на землю, за ним вылез еще один боец (и один остался с нами) - дверцы закрылись опять. Снаружи ходили, отрывисто и абсолютно неразборчиво бубнили, какое-то шевеление слышалось в кабине.