Золотые узы - Зита Кристиан

И тут Аурелия нанесла ему самый болезненный удар:

– После всего того, что с нами случилось, я думала, вы действительно решили помочь мне. Я вам доверяла. Мне казалось, что между нами возникла дружба, – добавила она, но голос предательски дрогнул, словно само это признание причиняло ей боль.

Глаза Аурелии наполнились слезами, и се боль отозвалась в сердце Клейтона. Он прошептал, словно боясь, что кто-нибудь услышит его признание и поймет, какие неведомые силы связывают его с этой женщиной:

– Конечно, возникла, Аурелия. Даже нечто большее.

– Нет, вы меня просто использовали!

Она повернулась и пошла прочь, оставив его с пятью сотнями фунтов припасов и пустотой в душе. Вот так сюрприз!

– Аурелия, подождите! – Клейтон догнал ее. – Думайте что хотите. У меня нет времени вас переубеждать. И мы пришли сюда не для того, чтобы любоваться пейзажем. – Он показал на направляющихся к ним плотных мужчин. – Вот люди Таулса, которые перенесут наш груз на платформу. А через два часа его переправят на вершину. Иначе придется многие недели по частям перетаскивать его в гору. А нас осталось только двое.

– Ну и что я должна делать? Приглядывать за ними?

– Именно! Оставайтесь здесь, внизу, и присмотрите за тем, как люди Таулса грузят наше имущество. Как только они закончат, возвращайтесь в город. А я пойду на станцию. Присмотрю за тем, как наши вещи взвесят, а потом доставят на вершину. Вернусь завтра или послезавтра. Справитесь? Вот и отлично. Как только я вернусь, пустимся в дорогу. И не беспокойтесь, я не забыл про ваш револьвер.

– В этом я и не сомневалась.

Судя по выражению ее лица, девушка предпочла бы перетащить тысячу фунтов камней, чем позволить ему дотронуться до себя.

– Пока, – холодно сказал Клейтон и ушел. Она даже не взглянула, а он не оглянулся.

Аурелия прижала пальцы к вискам. До чего же самодовольный тип! Ну а если бы он проиграл? Одна мысль об этом вызвала у нее резкую головную боль.

Подошел один из людей Таулса и подозрительно воззрился на нее.

– Я слышал, что вы доктор.

– Да, – уверенно ответила Аурелия. Мужчина со злостью плюнул:

– Знаю я вашу сестру. Кровь да муки для вас просто забава. Какая вы женщина? Вы мясник. Вид у вас, как у докера, а мозгов, как у курицы. От таких баб, как вы, все беды. – Он поднял на плечи бочку. – Место женщины дома, обслуживать мужа, а не шататься по миру и ковыряться в потрохах.

Подошел второй грузчик.

– Кончай цепляться к ней, Отис. Это же та самая женщина, которая зашила парня, истерзанного медведем.

– Кого она там зашила? А может эта дамочка скакать на мустанге или обработать пулевую рану? Если нет, то какой она доктор?

– Слушайте, вы! Хотя бы не противоречьте сами себе! Если у меня вид, как у докера, значит, я могу и на мустанге скакать.

Отис явно собирался продолжать перебранку, но товарищ оттащил его: нечего, дескать, рассусоливать, работать надо.

– Тупой, недалекий человек, вот вы кто! – крикнула вслед Аурелия. – И если вас кто-нибудь подстрелит, молите Бога, чтобы рядом оказался другой доктор, а не я!

Оказавшийся поблизости мужчина взглянул на нее, но особого внимания ее выходка не привлекла. Почти каждый день распадались «упряжки», и чаще всего это сопровождалось сценами бешеной злобы: бывшие партнеры рассыпали каждый мешок муки «а две кучи, рвали одеяла пополам, разламывали деревянные ложки о колено.

Стараясь успокоиться, Аурелия принялась поправлять выбившиеся из-под капюшона волосы. «И сиди там», – буркнула она упрямому локону, заталкивая его в узел на затылке головы.

Ей не в первый раз говорили, что дело женщины – ухаживать за мужем и воспитывать детей. И не в первый раз бросали в лицо обвинение, что она не настоящая женщина. Даже сестренка как-то сказала, что боится, как бы образование не превратило Аурелию в синий чулок, но все-таки ее желание учиться Виолетта поддерживала. И ей нравилась более строгая прическа Аурелии, чем было принято в высшем обществе.

Аурелия прислонилась спиной к груде мешков: видимо, уважение и благодарность, которые к ней проявляли в лазарете, несвойственны мужчинам. А что по этому поводу думает Клейтон? Если бы Аурелия только и делала, что играла на фортепиано и рисовала вазы с фруктами, может, он более бережно относился бы к ее чувствам и больше бы ее уважал.

Вдруг над головой у нее раздался странный скрип. Это пришла в действие канатная дорога. Аурелия предпочла бы этому режущему звуку лекцию профессора Стернвелла или капризы Виолетты. Примитивный двигатель стучал, рычал и изрыгал едкий дым. Аурелия смотрела, как поднятая на лямках перепуганная корова беспомощно болтается в воздухе. Аурелия стояла в сторонке, пока люди Таулса укладывали в сани вещи, сложенные под шестом с голубым шейным платком Клейтона.

До нее доносились обрывки разговоров:

– Точно, находили самородки размером с кулак.

– Столько золотишка и за две жизни не истратишь.

– Торчат себе из песка прямо под ногами, на дне речки.

Аурелия покачала головой: какой вздор! Так легко богатство никому не достается. Даже в Клондайке. Но люди просто отказываются верить фактам.

Она дождалась, пока весь их груз не перевезли на платформу. Да, Клейтон был прав: им понадобились бы месяцы, чтобы отнести это все на себе.

Признав, хотя и с большой неохотой, заслуги Клейтона, Аурелия отправилась в город. Увы, что-то Клейтон очень часто оказывается прав. Может быть, он прав и относительно Виолетты? Несколько недель назад Аурелия сказала бы себе: «Ни в коем случае!» Но теперь у нее зародились сомнения.

На следующее утро, выслушав еще один рассказ Вальдо перед слушателями, которые внимали ему с открытым ртом, Аурелия вышла из гостиницы. Она хотела показать портрет Виолетты местным лавочникам. Здесь так редко появлялись женщины, что такую красивую девушку они, без сомнения, запомнили бы. И тут Аурелия увидела бегущего Отиса, того самого грубияна, который оскорбил ее вчера.

– Док! У моей жены Джил опять приступ, и ничего не помогает, ни компрессы, ни виски. Она вся скорчилась от боли в правом боку. Помогите ей! Только быстрей!

Аурелия вернулась в гостиницу за своим медицинским сундучком, не утерпев, однако, напомнить ему:

– Да вы ли это, мистер?..

– Хиггинс. Отис Хиггинс.

– Так почему же, мистер Хиггинс, вы не обратились к миссионеру, мистеру Девайну? Зачем обращаться к женщине, которая даже не может вскочить на мустанга?

Отис бросил на нее злобный взгляд, который ясно говорил, что если бы не крайняя нужда, то он обратился бы к кому угодно, только не к ней, но потом крепко взял ее за локоть и сказал:

– Потому что Джил не хочет мужчины-доктора. Она поклялась на Библии, что скорее умрет, чем позволит мужчине увидеть ее без одежды. Моя Джил – настоящая леди. Ну ладно, пошли!