Золотые узы - Зита Кристиан

– Может быть, я такая же, как моя сестра. Вы об этом ведь подумали? Нет, не такая!

Не успела Аурелия произнести эти слова, как с ужасом осознала их смысл. И Клейтон тоже мгновенно понял.

– Значит, вы признаете, что ваша сестра преступница?

Аурелия бросила на него негодующий взгляд.

– Как ловко вы извращаете слова!

– Ну тогда объясните, что вы имели в виду. Его торжествующий тон окончательно взбесил Аурелию.

– Вы заявляете, что вас несправедливо осудило общество, а сами вы справедливо судите?

– Ладно-ладно. Лучше объясните свои слова.

– Я вам ничего не обязана объяснять!

С этим Аурелия вышла из палатки. Но внутри у нее все клокотало. Она ведь и вправду не может объяснить свои слова. Ни Клейтону, ни даже себе самой.

Клейтон готовил нарты, а Аурелия возилась с Вальдо, проклиная себя за то, что по ее вине юноша уже натерпелся столько боли и натерпится еще больше. Мысли о Виолетте тоже не шли у нее из головы. Обе трагедии случились по ее, Аурелии, вине. «В обоих случаях виновато мое самолюбие. Простит ли меня когда-нибудь Виолетта? А Вальдо?»

Она тихонько потрогала лоб спящего. Во всяком случае, ему не стало хуже. Если удастся довезти Вальдо до Каньон-Сити, где, наверно, есть настоящий врач, то он, возможно, выкарабкается.

Аурелия оглядывала палатку – не забыла ли чего-нибудь? Вошел Клейтон. Вид у него был по-прежнему обеспокоенный и по-прежнему самодовольный.

– По дороге уже идут стампидеры, и идут вперед. А нам надо возвращаться назад. Я так и знал, что случится что-нибудь в этом роде. И куда вас вчера вечером черт понес! Если бы вы остались в Каньон-Сити…

– Но мы не остались, – огрызнулась Аурелия и, схватив медицинский сундучок, пошла к нартам, но, не дойдя до них, остановилась и обернулась к Клейтону со слезами на глазах. – Вы думаете, я этого сама себе тысячу раз не сказала? Вальдо может умереть. А если и не умрет, то, наверное, пожалеет, что не умер. Я и без вас знаю, что во всем виновата я. Складывайте палатку и пошли.

Его взгляд смягчился, но Аурелии не нужна была его жалость. Она вздернула подбородок и приняла такой решительный вид, что только глупец осмелился бы приставать к ней сейчас с разговорами.

Клейтон отнес Вальдо на нарты. Аурелия, не говоря ни слова, помогла уложить его поудобнее. И они пустились в обратный путь. Солнце быстро поднималось над горизонтом. Через некоторое время Клейтон спросил:

– Вы останетесь в Каньон-Сити с Пойзером?

– Это зависит от того, найдем ли мы врача.

– Я задерживаться тут не намерен.

– Почему-то это меня ничуть не удивляет.

– Думайте, что хотите, но нянчиться с Пойзером я не обязан. Пойду вперед, к озеру Беннетт. Те, кто приходит туда первым, захватывают самые лучшие участки для постройки лодки – и им достается самый лучший лес. Как только я там обоснуюсь – вернусь за вами.

– И те, кто первым построит лодки, раньше всех пустятся в плавание и достигнут Доусона, так?

– Я не отрицаю, что еду в Доусон.

– Я тоже.

– Помню, как тут забыть?

Нет, Клейтон за ней не вернется. Аурелия была в этом уверена.

Она посмотрела на бедного Вальдо и подумала, что без помощи Клейтона он никогда не добрался бы до Доусона, даже если бы его не изранил медведь. Но с другой стороны, после всего того, что юноше пришлось пережить, может быть, он передумает и откажется от путешествия. Господи, лишь бы остался жив, а уж какое решение он примет – это его дело.

– Значит, для вас не имеет значения, что мы заключили уговор, Клейтон?

– Мы – это вы и я. Как вы сказали тогда в Дайе, нам нужны объединенные припасы и снаряжение, но взять в партнеры еще и Пойзера придумали вы, а не я.

Клейтон прав. Они нужны друг другу. Но Аурелию раздражал этот тон праведника – словно Господь Бог объявил его миссию святым делом, а ее нет. У него на уме одно – доставить Виолетту и Скалли в Сиэтл, где, как он считает, их ждет справедливый суд. Хотя сам-то, наверное, предпочел бы задушить беглецов собственными руками. А может быть, хочет задушить ее, Аурелию, за то, что она прячет в сундучке револьвер. Или Вальдо – за то, что он такой слабак. Так или иначе, Клейтон хочет всем воздать по заслугам.

Они двигались навстречу потоку стампидеров, и в Аурелии нарастала досада. Она с трудом поспевала за Клейтоном, поддерживая нарты, чтобы они не кренились набок, и мечтала о том, чтобы в Каньон-Сити нашелся человек, способный взять на себя заботу о больном Вальдо. Отпускать Клейтона одного ни в коем случае нельзя.

Раскисшая под тысячью ног дорога за ночь подмерзла, но новые стампидеры вновь растаптывали ее в слякоть. Деревянные полозья нарт тонули в грязи. Да, идти навстречу общему потоку было нелегким делом. Им приходилось без конца объяснять встречным, что Вальдо пытался защитить ее от медведя и что он не выживет, если его не доставить в Каньон-Сити. Аурелия сказала несколько похвальных слов и в адрес Клейтона. Она была уверена, что благодаря ее усилиям Вальдо станет легендарной личностью.

Они добрались до места поздно вечером, сняли в гостинице две соседние «комнаты», представлявшие собой каморки, разделенные натянутым на деревянные рамы и покрашенным известкой брезентом. Клейтон раскинул палатку в палаточном городке на окраине города. За обедом они с Аурелией перекинулись только несколькими раздраженными фразами.

– Зачем вы делаете из Пойзера героя?

– А вы что, завидуете?

– Как я могу завидовать человеку, которого вы придумали?

– Значит, вы Вальдо героем не считаете?

– Да вы и сами так не считаете. Иначе не стали бы искусственно создавать ему славу. Нет, я не отрицаю – он вел себя храбро. Его изувечил и чуть не убил медведь. Разве этого мало?

При этих словах в глубине ее души проснулась какая-то застарелая боль.

– Так, по-вашему, я должна всем рассказывать, как он дрожал, как кричал, как звал маму?

– Вообще ничего не надо рассказывать. Пусть он сам об этом говорит так, как считает нужным. – Голос Клейтона смягчился. – Я понимаю, что вы хотите ему добра.

Он взял Аурелию за руку. Но девушка резко ее отдернула. Не нуждается она в его нравоучениях! Никому не будет хуже, если встреча юноши с медведем будет немного приукрашена. Главное – чтобы Вальдо успел насладиться своей славой.

Он пришел в сознание на следующее утро. Вальдо приглушенно стонал от боли, слушая рассказ Аурелии о своем геройском поведении:

– Индейцы считают, что только очень смелый человек может вступить в бой с гризли. Если человек сделал это и остался жив, значит, он герой. А шрамы, нанесенные медведем, – это свидетельство отваги.

Но Вальдо выслушал ее без особого удовольствия.