Золотые узы - Зита Кристиан

– Вальдо! – вспомнила она и отстранилась. – Надо помочь Вальдо!

Аурелия побежала к неподвижно лежащему на снегу юноше. Он выглядел ужасающе. Тощие ноги, впалая грудь, лицо – все в крови.

– Он жив! Клейтон, он жив! Вы можете отнести его в палатку?

Клейтон поднял окровавленное тело. Аурелия подбирала со снега медицинские инструменты и ругала себя. Ведь этого бы никогда не случилось, если бы ей не вздумалось уйти без Клейтона.

Она откинула полог палатки и помогла положить Вальдо на холодный брезент спального мешка. У нее разрывалось сердце от жалости. Ну где ему бороться с медведем! Да и со смертью бороться, наверно, будет не по силам.

Слава Богу, теперь есть хоть какой-то опыт. Она знает, что надо делать. Но поможет ли это?

– Принесите с нарт все одеяла, – сказала Аурелия Клейтону, расстилая на земле кусок материи и выкладывая на нем содержимое сундучка. – И фонарь. Вальдо держал его в руке, когда медведь…

Через несколько минут Клейтон вернулся с винтовкой, керосиновым фонарем и двумя одеялами. Аурелия приказала Клейтону стягивать края ран, а сама принялась накладывать швы. Потом забинтовала Вальдо руки, грудь, шею и лоб, обмотала шарфом его голову и уши, молясь Всевышнему, чтобы он пощадил этого невинного юношу.

Когда все было сделано, Клейтон укрыл Вальдо одеялами и подоткнул края.

– Сломанных костей нет? – спросил он.

– Нет. Господь уберег.

– Как вы думаете – выживет?

Аурелия окинула взглядом палатку. Снежный пол, брезентовые стены – разве это защита от холода и ветра? Она вздохнула.

– Нет. Если мы останемся здесь, не выживет. И даже если выживет, будет весь покрыт жуткими шрамами.

– Тогда утром отвезем его в Каньон-Сити. – Клейтон развернул второй спальный мешок. – Что-нибудь еще мы сейчас можем для него сделать?

– Ничего. Только ждать.

– Ну, тогда отдохните. Аурелия.

– А вы?

– А я пойду сторожить лагерь. Мне сказали в Каньон-Сити, что здесь этих медведей пропасть. Если бы я о них знал раньше, то не настаивал бы…

– Теперь это уже не важно, Клейтон. Но вы не можете всю ночь провести без сна. Вы и так в изнеможении. Не хватает только простудиться. Так и умереть недолго.

И вдруг осознала, что они все только что были па волоске от смерти. Клейтон, видимо, подумал о том же. Он прислонил винтовку к палатке, открыл ей свои объятия и позвал:

– Идите ко мне.

Аурелия почти упала ему на грудь и сразу почувствовала себя защищенной, как дома. Клейтон гладил ее волосы и шептал ее имя. Она подняла глаза и увидела, что на лбу у него пролегли суровые морщины, а в глазах застыла боль.

– Когда я увидел этого медведя, – Клейтон едва сдерживал дрожь в голосе, – то подумал, что потерял вас.

Он так крепко прижал Аурелию к себе, что ей стало трудно дышать. Потом погладил ее по плечам, по спине и прижал к своей отвердевшей плоти.

Аурелию охватил жар ликования. Но тут она вспомнила слова Наны, что самое страстное желание порождается опасностью. Клейтон был во власти чувства, порожденного минутой.

Но это же чувство переполняло и ее. Она хотела его поцеловать, но не знала, как это сделать. Клейтон сам прильнул к ее губам с каким-то отчаянием. Словно это был древний ритуал, которым мужчина заявлял свои права на свою женщину. И Аурелия забыла про Нану Брук.

Клейтон наконец прервал поцелуй и теперь тяжело дышал, будто боролся с силой магнитного поля. Он неохотно разжал объятия.

– Видит Бог, я не хочу от вас уходить, – прошептал он. – Особенно сейчас. Но делать нечего.

Мы остаемся здесь ночевать, а это значит, что мне надо кое о чем позаботиться. – И провел пальцем по ее лбу и щекам. – Я пойду. Если понадоблюсь, буду рядом. – Клейтон наклонился, поцеловал ее еще раз и вышел из палатки.

«Если понадоблюсь…» Аурелия поняла, что он имел в виду не свое умение рубить дрова или даже убить медведя. Всю свою жизнь она заботилась о других, и вот появился человек, готовый заботиться о ней. Но что ей нужно? Главное – ей нужно спасти Виолетту. Поможет ли Клейтон в этом? Или так много Аурелия не смеет у него просить?

Ладно, утром поговорим. А пока ей надо ухаживать за своим пациентом. Да, и завтра надо будет найти револьвер, который она уронила в снег, и опять спрятать его в медицинский сундучок. Девушка знала, что ввозить оружие на территорию Юкона запрещено. Но оставить это наследство Наны в Дайе было так же немыслимо, как оставить там «волшебные» серебряные пряжки. В конце концов именно револьвер Наны спас ей жизнь. Ну и конечно, Клейтон Гардиан.

Снаружи слышался стук. Наверное, Клейтон рубил дрова на костер. Выйдя из палатки, Аурелия с ужасом увидела, что он разделывает топором медвежью тушу.

– Ели когда-нибудь отбивные из медвежатины? – крикнул он. – Жира на них к весне остается мало, но мясо очень вкусное. Вам понравится.

Аурелию, несмотря на ее привычку к вскрытиям, чуть не стошнило от вида разрубленной туши. Она закрыла рот рукой и нырнула обратно в палатку. Нет уж, обойдусь без медвежьих отбивных. Но медведя ей не было жалко.

Около полуночи стук топора наконец прекратился и Клейтон вернулся в палатку. Поднимался ветер. Ледяные порывы проникали и сквозь брезент палатки. Аурелия положила свою меховую куртку на Вальдо, сняла меховые сапоги и залезла во второй спальный мешок. Но сон не шел. Хотя она и ослабила корсет, планшетки при каждом движении вонзались ей в ребра. Юбка путалась в ногах. Снег под спальным мешком был жесткий и холодный.

– Как Пойзер?

– Пульс слабый, но ровный. Я дала ему лауданум. Не хочу напрасно вас обнадеживать, но… – Она оперлась на локоть. – Боже, Клейтон, на кого вы похожи?! У вас вся одежда забрызгана кровью!

– Я вымыл в снегу руки и лицо. А остальное подождет. Не беспокойтесь, я лягу спать на нартах.

– Снаружи? Вы же замерзнете!

– У меня очень теплая куртка. – Клейтон пожал плечами. – Просплю как миленький.

Аурелия выпрямилась.

– Нет! Подождите. – Боже, что она собирается предложить! – Мне кажется, было бы разумно, учитывая мороз, разумеется, чтобы мы спали в одном мешке.

– Да? – Клейтон поднял брови. – Вы хотите, чтобы я забрался в ваш спальный мешок?

– Но ведь снаружи ужасно холодно. – Послушать его, так она предлагает что-то неприличное! – Я думаю о вашем же благополучии.

Его вопрос начался с насмешливого огонька в глазах и закончился скупой улыбкой. Аурелии он напомнил озорного мальчишку, который собирается стащить пирожное. Почему-то она сразу забыла о горах, медведях, боли и смерти.

Образ мальчишки исчез, как только Клейтон снял с себя куртку и укрыл ею Пойзера. Почему-то плечи Клейтона показались Аурелии шире, чем они были вчера, руки – более мускулистыми и торс – более могучим. Стыдясь своих мыслей, она сжалась в мешке комочком и повернулась на бок, спиной к Клейтону. Но лампа отбрасывала на брезентовую стену палатки весьма откровенный силуэт, а закрыть глаза, чтобы его не видеть, Аурелия была не в силах.