Золотые узы - Зита Кристиан

– Вы доберетесь до Доусона, и что тогда? – спросила Аурелия, но Клейтон молчал. – Так что же тогда? Как насчет моей сестры?

– Я ее найду. И привезу сюда.

– Ко мне? Или сразу отправите на электрический стул?

– Аурелия, поймите. Я должен добиться справедливости для себя…

– А я должна спасти любимую сестру! – Она отшатнулась от его протянутой руки.

– Ну и что вы собираетесь делать с Виолеттой, когда ее найдете? – повысил голос Клейтон. – Спрячете? Убежите вместе с ней? Какая славная троица: она, вы и Скалли!

– Я не знаю, но мне надо помочь сестренке.

– Без меня вы туда не доберетесь. Я могу расторгнуть наше партнерство – прямо сейчас!

– Благородный человек держит свое слово. Она, как и хотела, добилась своего: задела его больное место.

– Сдаюсь, – сказал Клейтон. – Но вы об этом пожалеете.

Застонал раненый, и Аурелия поспешила к больному. В одном мистер Гардиан прав. Она действительно еще не знает, как поступит, когда встретится с Виолеттой. Но по-прежнему не сомневается, что должна ее найти раньше Клейтона.

В середине дня огромная похоронная процессия отправилась в Дайю. Башмаки живых и нарты с покойниками скрипели по утрамбованной снежной дороге.

Тяжелый и печальный спуск с горы убедил Аурелию в одном: она должна доказать невиновность Виолетты еще до того, как их троица достигнет Доусона. Ведь если оставшийся путь окажется хотя бы вполовину таким же тяжелым, как его первая часть, Клейтон вполне может найти Виолетту первым.

В гостинице Аурелия вынула из сундучка перевязанные ленточкой письма Виолетты. Клейтон стоял рядом, широко расставив ноги. Да, вряд ли его будет легко убедить в невиновности Виолетты.

Аурелия вынула письмо из конверта и пробежала взглядом строки, которые читала уже много раз.

– Это одно из двух последних писем, – сказала она и стала читать вслух:

«Уже сентябрь, и чувствуется близость зимы. В этих местах не холодно только одетым в теплую шубу животным. Я живу одной надеждой: получить от тебя в ближайшее время пачку писем. Когда наступит зима, у нас не будет сообщения с внешним миром.

Мне страшно писать, дорогая сестренка, потому что я боюсь предсказать свою судьбу, но, видимо, Флетчер не собирается – да никогда и не собирался! – на мне жениться. Что же делать? У меня нет денег на обратный билет и не осталось драгоценностей, которые можно было бы заложить. Пожалуйста, не говори маме, но я продала даже кольцо с жемчугом и брошку в виде бабочки. На эти деньги мы купили билеты на пароход.

О, Аурелия, наверно, ты помнишь, как я была убита твоим отъездом в колледж. Я плакала каждую ночь, и так много недель. Вся моя жизнь внезапно изменилась: рядом со мной больше не было сестры и защитницы. Она уехала в город, знаменитый своими дансингами и охотниками за невинными девушками. Но как я ни скучала тогда, сейчас мне тебя не хватает в тысячу раз больше. Этот Скэгвей населен дикарями, которые не признают никаких законов. По улицам расхаживают грубо раскрашенные шлюхи. Кругом полно пьяных, и каждый день мы узнаем, что где-то застрелили человека. Не знаю, как меня сюда занесло. Здесь не место порядочной женщине».

Клейтон выслушал письмо с каменным выражением на лице. Аурелия сложила листок и вздохнула:

– Бедняжка Виолетта! Она и не надеялась получить письмо от мамы с папой – ведь родители прокляли ее за то, что она опозорила семью. Но сестра ждала писем от меня. А я ни разу ей не ответила.

– Почему?

Аурелия вздохнула и отвела глаза, не в силах ответить на этот простой вопрос.

– Я не знала, что ей написать. Как и папа, я страшно сердилась на нее. Как и мама, я была обижена на Виолетту.

– Не очень серьезная причина.

– Но не единственная. Главное – я не хотела признаваться сестре, что считаю себя виноватой в ее беде. Вот почему я готова рисковать жизнью, чтобы найти сестру. Хотя вам и это покажется не очень серьезной причиной.

Все еще надеясь смягчить неприступного Клейтона, Аурелия взяла конверт и протянула ему.

– Это последнее письмо. Даже получив медицинское образование, я не осмеливаюсь прочитать его вслух.

Клейтон вынул из конверта несколько листков розовой бумаги и молча стал читать письмо.

«…А теперь я должна сообщить тебе самое худшее. Несколько дней назад я полезла в чемодан Флетчера – взять грязное белье. В городе есть прачка, и я отдаю белье ей, хотя Флетчер считает, что я должна научиться стирать сама. То, что я у него нашла, повергло меня в смятение. Там были листки, рекламирующие резиновые изделия: презервативы и женские колпачки на матку. Ты знаешь о существовании подобного!

Более того, я нашла там объявление – Флетчер обвел его карандашом, – рекламирующее лекарство от гонореи. Это какая-то болезнь. И также рекламу таблеток, которые обязательно вызовут менструацию. Мне кажется, что все это имеет отношение к противозачаточным средствам.

Я также нашла несколько номеров журнала, в которых помещены портреты почти обнаженных танцовщиц из кабаре. Видно, они работают не только на сцене. Мне кажется, только вконец испорченные мужчины могут получать удовольствие от этих мерзких картинок.

Я потребовала у Флетчера объяснений. И он меня ударил. Мне и в страшном сне не снилось, что Скалли способен поднять руку на женщину. Я сказала, что не потерплю такого обращения и тут же от него уеду. В ответ он расхохотался и напомнил мне, что заплатить за билет на пароход нечем, а другого пути отсюда нет. И сказал еще, что надо отправляться в Доусон, пока не замерзли реки. Аурелия, мне ничего не остается, как идти с ним!

Мне так стыдно. Как я жалею, что не послушала папу с мамой и поумнела слишком поздно! Теперь я знаю, что Флетчер меня не любит. Зачем же он привез меня в это ужасное место? Помолись за меня, сестра! Мне так страшно…»

У Аурелии к горлу подступил комок. Так было всегда, когда она вспоминала последнее письмо Виолетты. Неужели и эти строки не убедят Клейтона в ее невиновности? Неужели он не поймет, что Аурелия обязана спасти сестру?

– И вы считаете, что это должно изменить мое мнение о вашей Виолетте? – Клейтон сложил письмо и отдал конверт.

Аурелия с изумлением посмотрела на него.

– Неужели у вас совсем нет жалости? Как можно остаться равнодушным к такой беде?

– Равнодушным? Она продала все свои драгоценности, чтобы купить билеты в одну сторону, и ничего не оставила на крайний случай. Это безответственное поведение! Она относит белье к прачке вместо того, чтобы стирать самой. Она избалованна! А слова о «порядочной женщине» меня просто рассмешили бы, не будь у вас сейчас столь серьезный вид. Самое мягкое, что я могу сказать о вашей сестре, – она совершенно не разбирается в людях. Если, конечно, все, что она пишет о Скалли, правда.