Золотые узы - Зита Кристиан

Лили застонала, и в груди у нее заклокотало. Наступила тишина. Аурелия схватила свою куртку, накинула ее на несчастную и подоткнула под плечи.

– Ты обязательно поправишься, Лили, – сказала она, понимая, что приятельница все равно не слышит ее далеко не уверенного голоса.

Аурелия повернулась к принесшим вдову людям и спросила:

– Она путешествовала с братом. Где он?

– Снаружи. Мертвый.

Аурелия согрела дыханием свои руки и стала растирать руки и ноги Лили. Той не становилось лучше – только на лбу выступил пот и посиневшие губы слегка дернулись. Она, видимо, испытывала невыносимую боль. Приказав себе сохранять спокойствие, Аурелия открыла сундучок и достала шприц.

– Доктор Брейтон! – крикнул ей старый врач. – Сколько у нас осталось морфия?

Аурелия поглядела на шприц, затем на доктора Бонвитта, который явно считал, что она понапрасну тратит драгоценный морфий, и ответила:

– Очень мало.

– Тогда не тратьте его на тех, кому он уже не поможет. Вам понятно, что я говорю? – Он встал на колени рядом с Лили и осмотрел ее.

– Эта женщина мертва, доктор Брейтон.

– Этого не может быть. – Аурелия опустила голову. – Это моя приятельница.

– Примите мои соболезнования. – Доктор Бонвитт снял с умершей куртку Аурелии. – Парни, уносите!

Аурелия разрыдалась. Она вспоминала, как много в этой женщине было радости жизни и страсти, как та считала, что путешествие в Клондайк будет увлекательным приключением. Такая бесстрашная оптимистка, и вот тебе!..

Аурелия вытерла глаза и попыталась подсчитать, сколько у нее осталось ампул с морфием и прочих лекарств. Ее вдруг охватил озноб – но вовсе не от холода. Она потерла покрывшиеся гусиной кожей руки и огляделась вокруг. Это была не игра, это была трагедия. Рядом с ней умирали люди, чья вина состояла лишь в том, что они хотели лучшей жизни для себя и своих семей.

Аурелия вспомнила свою самоуверенность. Как там она выразилась насчет трудностей? «Я натру ноги, у меня будут болеть мышцы». Ах да, еще: «У меня потрескаются губы». Все-то она знала, самоуверенная дурочка!

Вот теперь она знает правду, и от этой правды ее сердце сжимается кольцом страха и тоски.

За два дня ничего не изменилось – только возросло количество установленных смертей. К вечеру вторника из-под снега вытащили сорок три мертвых тела и пятнадцать живых. О Клейтоне и Вальдо не было ни слуху ни духу, хотя Аурелия спрашивала о них каждого, кто заходил в домик. Доктор Брейтон и доктор Бонвитт спали урывками по два часа.

Смертельно усталая, Аурелия скорчилась в углу, накрывшись новой курткой, как одеялом. Перед ее закрытыми глазами вставали образы то безжизненной Лили, то худенькой слабой Виолетты, карабкающейся по обледенелой тропинке к вершине горы.

«Да как же тебе это удалось, Виолетта? – мысленно спросила она сестру. – А у меня получится?»

Такой одинокой Аурелия чувствовала себя только однажды: в такую же ветреную и промозглую ночь, когда умерла Нана. В комнате было холодно, и Нана вся дрожала, хотя ее кровать придвинули к самому камину. Аурелия сняла ватное одеяло со своей постели и укрыла им бабушку.

– Современная медицина больше не в состоянии для нее что-нибудь сделать, – сказал вечером доктор, и Аурелию тогда очень рассердило его безразличие.

– Не покидай меня, Нана, – молила она. – Не уходи.

Девушка просидела у постели бабушки всю ночь, шепча молитвы и целуя ее руки. Под утро измученная Аурелия задремала. А когда проснулась, Нана уже отошла в иной мир…

Девушку разбудил знакомый стук двери и резкий порыв холодного воздуха.

Глава 10

В дверях стоял залепленный снегом гигант – Клейтон! Он пошатывался, держа на руках Вальдо. Аурелия бросилась к нему.

– Ты жив? Слава Богу!

Ей хотелось обнять Клейтона, прижать к себе, согреть. «Нет, – остановила она себя и отступила на шаг, – нельзя. Мне этого захотелось просто от радости, что оба живы».

– Так и знал, что найду вас здесь. – У Клейтона так застыло лицо, что он едва шевелил губами.

– А почему бы мне не быть здесь? – рассердилась Аурелия. – Я накладывала шины на сломанные кости, лечила открытые раны, смазывала обмороженные места. Положите Вальдо у огня, – все еще обиженная насмешливым тоном Клейтона, скомандовала она и повела его к месту, где осматривала раненых.

Клейтон, казалось, сам вот-вот упадет.

– Я вовсе не хотел вас обидеть. Просто был уверен, что вы броситесь оказывать помощь, вот и все. – Он осторожно опустил Вальдо на пол, снял куртку и сел на пол, прислонившись спиной к стене. – Парень в порядке. Очень напуган, но у него ничего не сломано. – С каждым словом у Клейтона смежались веки.

«Значит, он не считает, что я поступила глупо!» – стучало в висках у Аурелии.

– Где вы его нашли? Как?

– Я услышал, как он стонет. Вальдо сидел, прижавшись к валуну, и держал под курткой клетку с гоферами.

– Но он же без сознания!

Клейтон кинул на Вальдо чуть ли не презрительный взгляд. Хотя он и притащил Вальдо сюда на руках, его мнение о молодом человеке не изменилось.

– Обыкновенный обморок.

– Это не преступление, – сказала Аурелия, щупая у Вальдо пульс.

Странный все-таки человек этот Клейтон. Столько пережил – так радовался бы, что не погиб и что оба его партнера живы, хотя один из них женщина, а другой – слабый юноша.

Аурелия опустила чистую тряпочку в теплую воду и протерла лицо Вальдо. Его лоб мучительно сморщился. Аурелия повернулась к Клейтону, который засыпал, сидя у стены. Она оглянулась – что бы ему положить под голову и чем бы его накрыть? Но ничего не было.

– Клейтон, погодите, не засыпайте! Куда делись гоферы?

– Клетка стоит за дверью. Оставьте их там, – буркнул Он и зябко передернул плечами.

Ведь вот и доброта в нем есть! Удивительно! Может быть, это испытания смягчили его сердце?

– Как это трогательно с вашей стороны, Клейтон.

– Удивлены?

– Да, немного.

– Само собой. – И отвернулся к стене. Вальдо простонал и открыл глаза.

– Ну вот и молодец! – обрадовалась Аурелия и снова вытерла ему лоб. – Вот вы и ожили. Как себя чувствуете?

Вальдо перекатился на бок и, приподнявшись на локоть, стал шарить рукой по полу, как будто что-то ища. Потом посмотрел на Аурелию:

– Г-г-где мои очки? Я ничего не вижу.

– Вот они. – Аурелия вынула очки в проволочной оправе из кармана его куртки; наверное, их туда положил все тот же Клейтон.

– Я выживу?

– Конечно! Благодаря Клейтону. Он нашел вас и принес сюда.

На лице Вальдо отразилась не столько благодарность, сколько досада.

– Значит, я опять ему обязан. Вот уж не думал, что буду обязан ему жизнью.