Узурпатор ниоткуда - Дмитрий Дубинин

В бывшем аэропортовском кафе было полутемно, грязно и вонюче. Однако мы рискнули взять по два банана, тощей лепешке и жестянке колы, при этом расположились за столом близ примеченной нами компании. Трое действительно отличались от прочей публики. Один из них — хотя бы уже тем, что был белокожим, светло-русым и сероглазым. Ему бы косоворотку и гармонь, и перед вами как есть участник ансамбля русской песни и пляски. Но этот был одет примерно так же, как я, а его черные спутники — в просторные хлопчатобумажные брюки и яркие рубашки навыпуск. Они, как я услышал, говорили по-английски, и обращались к белому «мистер ван Хойверт». Тот отвечал с небольшим акцентом. Черные выглядели лет на тридцать пять, белый был моложе; я бы дал ему лет двадцать семь максимум.

— Голландец, — уверенно сказал Балтазар. — Скорее всего, бур из ЮАР. А эти двое, наверное, из какой-нибудь бывшей британской колонии.

— Кем они могут быть?

— Да кем угодно…

Поскольку мы тоже общались на английском, внимание не могли не привлечь. Трое прислушались, затем белый встал и, подойдя к нам, вежливо поздоровался:

— Добрый день, джентльмены. Прошу прощения за назойливость, но мне показалось, что мы могли встречаться в Йоханнесбурге.

— Я никогда не был в Йоханнесбурге, — ответил Балтазар, усердно подчеркивая свой нью-йоркский прононс. — Я приехал из Соединенных Штатов.

— Меня зовут Эрвин, я из ЮАР, — представился белый.

Эрвин из ЮАР напомнил мне некоторых из моих соотечественников — пресловутых «новых русских». Я не говорю о нуворишах с их мерзкими манерами, совсем наоборот. Вы наверняка встречали таких людей, которые могут держаться сравнительно скромно и при этом с безупречной элегантностью. Пусть даже нет костюма от кутюр и часов «Ролекс», но печать действительно большого богатства скрыть грубой одеждой невозможно.

Балтазар подумал и отрекомендовался как Джон.

— Эндрю, — назвался я.

— Мои друзья, Джеймс и Томас, — представил нам Эрвин ван Хойверт своих спутников. Те, глядя на нас, кивнули. Тоже, на мой взгляд, не бедные, явно не с деревьев слезли.

— Присаживайтесь к нам, — пригласил я. — У нас, правда, всего лишь бизнес-ланч, но если вы не против…

Эрвин насторожился. Я понял, что его смутило.

— Не обращайте внимания на мой английский, — сказал я. — Дело в том, что я — литовец по происхождению.

— Давайте, лучше вы к нам, — предложил бур. — Наш стол больше вашего.

Резонно. Мы перебрались к странной компании. Я готов был поспорить, что эти ребята тоже выполняют какую-то особую миссию. Другое объяснение не выдерживало критики — ну зачем, скажите на милость, иностранцу посещать нищий город, который лишь называется столицей некоего образования с непонятным статусом?

Сначала мы довольно осторожно прощупали друг друга: насколько дозировано можно выдавать сведения, чтобы взамен получить равноценную информацию.

Я выяснил, что гости с юга Африки представляют некую финансово-промышленную группу; а приехали они сюда, чтобы изучить на месте, стоит ли вкладывать деньги в реставрацию бездействующего несколько лет аэропорта. Взамен я сообщил, что мы находимся в тайной инспекционной поездке и действуем от имени государственной проверяющей организации США, которой стало известно об излишне самостоятельной деятельности одной компании по добыче полезных ископаемых.

Затем мы с Эрвином, словно спохватившись, заявили друг другу, что любая услышанная за этим столом информация распространению не подлежит. Все было в порядке. Мы выяснили, что друг другу дорогу переходить не будем, и смогли определить взаимные степени доверия.

— Мы прибыли через Пуэнт-Нуар, — заявил ван Хойверт. — Сюда невозможно добраться другим путем. Только контрабандисты соглашаются заглядывать в этот город…

Я согласился, что миновать порт в Конго невозможно, чтобы попасть в Руздану, а потом рискнул назвать фирму, чью деятельность нам якобы требуется ненавязчиво расследовать — «Квинси лимитэд». Это уже был блеф, но я угадал верно. Эрвин заявил, что слышал про эту американскую компанию — их грузовик, кстати, торчит сейчас возле отеля. Я сказал, что придется, видимо, поговорить с водителем. Ван Хойверт посоветовал поторопиться — водитель-американец падок на экзотику и «клеит» черных горничных.

Я заметил, что парень здорово рискует собственным здоровьем, и Эрвин сказал, что согласен с этим. Однако, служащие отеля, включая и горничных — местная элита. У них есть работа, какая-никакая зарплата и пусть редкие, но чаевые в валюте. А то и оплата за услуги сверх обычных. Поэтому те же девушки-горничные часто содержат не только своих родителей, но и братьев-сестер, а то и их детей. При этом и себя не обижают, особенно если клиент достаточно щедр. Так что если водитель грузовика с кем-то договорится, то останется ночевать в Руздане, и в лагерь не поедет. И вообще, если вы еще не знаете — от города до Долины Камней Тумана ведет лесная дорога длиной километров тридцать. Дорога эта идет через джунгли, кишащие опасными тварями, в том числе малоизученными громадными осами ненгебу, укус которых смертелен. При этом нанять машину в этой дыре практически невозможно. Почти невозможно и дойти до Долины пешком.

Заметив, что мы с Балтазаром засуетились, бур протянул мне визитку, и заявил, что был бы рад узнать о том, что в деятельности компании никаких нарушений не обнаружится. Поскольку от того, насколько быстро американцы возьмут под свой контроль добычу полезных ископаемых, зависит судьба проекта реставрации аэропорта, да и воздушного сообщения в целом. А следовательно, и денег на счетах ряда лиц в ЮАР. По-моему, он даже намекнул на взятку, но я обтекаемо ответил, что позвоню по телефону, указанному в визитке, позже. После чего мы вполне радушно попрощались с южными африканцами и буквально припустили к единственному в городе отелю — тому самому, в котором год назад жил Майк Новински.

Возле отеля грузовика не оказалось, и я уже начал паниковать, но Балтазар поймал пробегавшего мимо мальчишку, и тот заявил, что самолично видел, как здоровенная машина направлялась к гавани.

За доллар нас доставили туда на повозке, которую тянули два резвых бычка. Не могу сказать, что скорость этой упряжки была намного выше скорости пешехода, но дорога шла под уклон, да и быки оказались сравнительно шустрыми, так что минут через пятнадцать мы покинули город и тут же оказались возле гавани. Портом это место назвать было можно лишь с очень большой натяжкой, поскольку никакой заметной инфраструктуры по переработке грузов и пассажиров я не заметил. За исключением небольшого пакгауза, возле которого и стоял нужный нам грузовик — трехосный пятитонный вездеход «Стюард-Стивенсон». В его кузов аборигены укладывали выносимые из пакгауза грузы. Белокожий водитель, на наше счастье, никого не «клеил». Он с хмурым видом сидел на крыше кабины и пересчитывал устанавливаемые в кузов ящики и бочки.

Когда погрузка закончилась, хмурый водитель рассчитался с аборигенами, которые тут же испарились, а сам задернул кузов брезентовым тентом и куда-то исчез. Возникла дилемма: навязаться водителю пассажирами или же прокатиться «зайцами». После краткого совещания, на котором были выдвинуты аргументы насчет вероятного строго приказа пассажиров не брать, а особо навязчивых расстреливать на месте, мы подкрались к машине и залезли в кузов, спрятавшись под брезент. Через пару минут зарычал двигатель, и вездеход двинулся вперед с довольно большой скоростью. Я осторожно высунулся из-под жесткой ткани. Сначала мелькнула быстро исчезнувшая окраина Рузданы, после чего вездеход оказался в лесу. Сразу стало темно. По обеим сторонам дороги быстро мелькали темно-зеленые деревья, которые невозможно было хорошо рассмотреть из-за высокой скорости; запахло гниющими листьями и потянуло удушливой болотной влагой.

Скорость машины стала снижаться, несмотря на то, что водитель добавил двигателю оборотов. Мотор выл, из-под колес фонтаном летела черно-желтая грязь. Я увидел, как дорогу перебежал какой-то большой рыжий зверь, а затем позади осталась лежать бьющаяся в судорогах огромная зеленая змея, которую сильно придавило колесами.

Машину раскачивало и бросало из стороны в сторону. На борта кузова то и дело садились жуткого вида насекомые; я вспомнил про страшных ос и забился поглубже под брезент. Балтазар, скрючившись, тоже лежал под его прикрытием и иногда ругался, когда машину особенно сильно подбрасывало на ухабах.

Дорога, к счастью, прошла без происшествий. Спустя час после отъезда вездеход остановился, и его двигатель замолчал. Мы аккуратно выбрались из кузова и спрыгнули на траву, постаравшись убедиться, что не наступим на змею.

Машина, в которой мы только что ехали, стояла в центре большой поляны, с трех сторон окруженной видневшимся в сотне метров отсюда густыми джунглями. С четвертой, южной стороны земная поверхность полого, но достаточно заметно уходила вниз, образуя широкую котловину. Ее южный склон уходил круто вверх, смыкаясь с холмами, за которыми проходила охраняемая крокодилами граница с Заиром. На поляне, неподалеку от машины, большая металлическая сетка в виде высокой — метров в семь высотой — палатки, накрывала участок местности метров пятидесяти в длину, и около двадцати в ширину. Внутри «палатки» виднелись небольшие постройки, фигуры людей, где-то гудел дизельный двигатель.