Узурпатор ниоткуда - Дмитрий Дубинин

Глава шестая

Погода портилась. После того, как закончился сопровождавший нас в походе ливень и несколько дней ярко светило солнце в сопровождении относительного безветрия, затянул довольно ощутимый и на удивление холодный зюйд-вест. Температура воздуха упала градусов до двадцати трех — двадцати пяти, то есть, до температуры, характерной для России, но не слишком свойственной Анголе. Негры даже слегка приуныли.

Что касается моей персоны, то подобная погода меня вполне устраивала, но лишь до того момента, пока наша моторка (вновь взятая как бы напрокат у знакомого старичка в Форт-Элвише) не начала раскачиваться на крутых и высоких волнах с амплитудой этак метра три. Мотор взревывал, соленые брызги летели в кокпит, и Балтазар был вынужден работать черпаком почти без отдыха.

Словом, поездка оказалась та еще. Я старался не думать об акулах и не отходить далеко от берега, несмотря на потенциальную угрозу быть захваченным какими-нибудь пиратствующими отморозками. На этот случай Жоам выдал нам лишь один автомат, да и тот следовало выбросить в море по мере приближения к Руздане во избежание вполне понятных проблем.

Почти весь путь прошел по довольно мутной воде красновато-желтого цвета — сказывалась близость могучей Конго, выбрасывающей тонны ила и песка в океан. И лишь когда в пределах видимости появились желтоватые крепостные стены Рузданы, цвет волн вновь стал бирюзовым, таким же, как и в районе Форт-Элвиша.

Волны эти не по-детски бились о скалы, над которыми возвышались стены города. В такой прибой нечего даже и думать, чтобы подойти ближе, да этого и не нужно было делать. Слева от стен и скал располагалась небольшая бухта, защищенная волнорезом, и в акватории наблюдалось два-три небольших судна сугубо гражданского вида. Справа, то есть, южнее, имелся почти пустынный пляж, куда я и направил лодку.

Балтазар оглянулся на меня, мы кивнули друг другу, и негр аккуратно опустил автомат за борт. Мы остались без оружия, если не считать складных ножей. Коротких, сравнительно безобидных и ни в одной точке земного шара не могущих повлечь за собой ночевку в каталажке для их владельцев. Определенный риск заключался лишь в тройке специальных сигнальных ракет, каждая размерами с сигару и в футляре от настоящих сигар, но без них никак. Не рацию же с собой тащить! Дальнобойным и компактным уоки-токи Жоам, к сожалению, не располагал, а сотовая связь в этом медвежьем углу, что вполне понятно, отсутствовала как класс.

Высадка на берег прошла трудно. Пляж был не самым уютным — камни и галька, волны с уханьем обрушивались на берег и с громким шорохом откатывались назад. По мере приближения к берегу нас подхватила волна, и мы, словно серфингисты, несколько секунд катились в лодке по ее бегущему склону. Затем лодку накрыла водяная гора, и меня, наполовину захлебнувшегося, с нечеловеческой силой потащило назад в океан, и если бы да Силва не схватил меня в последний момент за ногу, еще не известно, смог бы я выбраться на пляж. Выкатив меня на гальку, Балтазар на четвереньках, будто бегемот, тяжелыми скачками выпрыгивал из воды, борясь с отступающей водой. Волны играли лодкой как щепкой, но сильный, дующий с моря ветер был нам только на руку. Следующий вал выбросил лодку на гальку пляжа. Мы с Балтазаром схватили ее за леера и подтянули повыше. Было такое ощущение, что тащил только Балтазар, да и то вопрос, чувствовал ли он тяжесть.

Однако он тоже отфыркивался и отдувался. Одежда «тайсона» была насквозь мокрой, да и я выглядел, словно только что искупался в океане. Из-под колпака мотора текли струйки воды, и я не стал бы сейчас даже и пытаться его заводить. Лодка нам скорее всего больше не пригодится, но мало ли что… Словом, Балтазар принялся вычерпывать из нее воду, а я постарался продуть топливную систему мотора — на всякий пожарный. Не хотелось думать о том, что лодку, вполне возможно, сопрут, да и терять время было глупо, но не хотелось входить в город мокрым как мышь. А на плотном ветру, да под высоким солнцем наша одежда должна высохнуть быстро.

Одеты мы были просто и без изысков. Жоам сказал: ничего, даже самую малость напоминающего стиль «милитари» на нас быть не должно. Поэтому, покопавшись в наследстве прежних хозяев аэродрома и реквизировав часть амуниции у кого-то из нигерийцев, мы превратились в обычных африканских граждан. На Балтазаре красовались сравнительно целые джинсы и почти белая тенниска с эмблемой Уимблдона. На голове — коричневая бейсбольная кепочка с длинным козырьком. Мне нашли костюм, состоящий из бежевого батника и шорт такого же цвета, а к нему — побитый пробковый шлем. Я был обут в страшноватые рыжие ботинки с перфорацией, Балтазар — в видавшие виды кроссовки. Головные уборы мы едва не потеряли в борьбе со стихией, но нехитрые меры предосторожности помогли, и все осталось при нас. Так же, как и несколько долларовых бумажек разного достоинства и плюс к ним необходимые вещи и документы. Балтазару вручили удостоверение какой-то мифической организации, изъятое у Джона Катлера, у меня же был «честный» паспорт, выданный на имя Андриуса Маскявичюса, гражданина Литовской республики, с отметками, подтверждающими легальное прибытие в Анголу. И еще у меня была карта с надписями, сделанными, по всей видимости, покойным Робертом Кейджем. Майк, кстати, без труда их перевел. Я запомнил.

Пятерка рахитичных негритят дошкольного возраста внимательно наблюдала за нами, и осталась в полном восторге от наших действий. А когда мы уселись на валуны обсушиться, дети подбежали к нам, что-то галдя по-своему. Балтазар беззлобно порыкивал на них, словно большой черный пес.

Я подумал, что юные африканцы, будучи, как и любые другие дети, пронырами по натуре, могут оказать нам информационную услугу — наверняка они знают все, что происходит в этой дыре, а транспортное сообщение с экспедицией — для Рузданы целая эпопея. Я поделился своими соображениями с Балтазаром, он одобрил идею. И, подозвав одного шкета, быстро о чем-то с ним заговорил.

Тем временем я выкурил сигарету из пачки, лежавшей в полиэтилене с деньгами и паспортом (Балтазар, несмотря на свои бандитские замашки, оставался подобно Майку правильным американцем — то есть, некурящим). Большой негр закончил беседу с маленьким, причем Балтазар показал мне «ОК», и через минуту мы двинулись по протоптанной тропинке к городской окраине — лачужкам, похожим на точно такие же окраинные лачужки в Банги, в Лагосе или в Луанде. В любой стране, надо полагать, нищета выглядит почти одинаково.

Да и Руздана как таковая весьма смахивала на большую деревню. К тому же формально она не являлась столичным городом, в отличие от того же Лагоса. Не увидел я на узких загаженных улицах ни автобусов, ни «матату». Несколько повозок, влекомых бесхвостыми «солеными» быками — вот и весь транспорт. Да еще древний «Фольксваген» однажды обогнал нас, отчаянно сигналя. Машина, по всей видимости, направлялась к центру города, куда держали путь и мы с Балтазаром.

Пока шли, да Силва рассказал мне, что он выяснил у мальчишки. Действительно, «толпа белых людей с большим танком без пушки» высадилась в Руздане около месяца тому назад с прибывшего в гавань белого теплохода. Теплоход тот вскоре отчалил, а «большой танк» остался. Белые люди уехали на «танке» в джунгли, но «танк» почти каждый день приезжает на ратушную площадь, иногда даже остается здесь на несколько дней. А теплоход несколько дней назад прибыл снова, и с него выгрузили кучу железных бочек и фанерных ящиков.

До центра оказалось не слишком далеко — получаса нам хватило, чтобы пересечь половину города. Я уже стал думать, что Жоам перестраховывается — ведь для захвата этого аула достаточно двадцати бандитов… Мы повернули за угол, вышли на центральную улицу, и я подумал, что несколько ошибся в своих расчетах.

Поперек улицы стоял бронетранспортер. Настоящий БТР-60 советского производства — внушительный и опасный. Колеса не лысые, зеленая краска сравнительно свежая. Наверху сидит мордоворот в каске, обозревает ландшафт. Три пулемета — два штатных: 7,62 и 14,5 миллиметров, да один зенитный, установленный самодеятельно. Еще две дополнительных опции: гранатомет и огнемет… Пожалуй, пострашнее голландского «ДАФа» будет. Неплохое зрелище для остужения горячих голов.

— Надеюсь, это не тот «танк», о котором говорил мальчишка? — спросил я.

— Лучше надейся, что он здесь единственный, — проворчал Балтазар.

Надеяться на это не пришлось. Еще один БТР мы увидели на «ратушной площади» перед зданием, которое Жоам то и дело называл «дворцом». Алварес здорово льстил этому сооружению. Довольно крепкое трехэтажное здание больше походило на общагу где-нибудь в Мухосранске, но развевающийся над крышей флаг явно указывал, что здесь находится местная власть. Сама ратуша была обнесена высоким металлическим частоколом, у ворот торчали два типа в камуфляже, на вид ничем не слабее Балтазара, и такие же гориллы стояли на часах по обе стороны от подъезда ратуши. Два зенитных орудия наверняка были исправными и готовыми к неожиданным событиям. Рядом с бронетранспортером стояла еще одна машина, изначально задуманная как военная, но выполненная в виде представительской.