Цена власти - Олег Волков

Саян остановился возле главы рода. От волнения дыхание сбилось, как будто нырнул глубоко-глубоко под воду и едва-едва всплыл на поверхность. Не дай бог щёки зальёт красный румянец. Стыдно-то как будет. Будущий Военный Вождь должен быть решительным и хладнокровным. Саян разогнул спину и расправил плечи.

Других претендентов не видно, но обычай всё равно требует уточнить. Утус Вачиз, оглядев нестройную толпу охотников, громко спросил:

- Уважаемые защитники рода Мудрой Совы! Кто ещё достоин быть Вождём?

В ответ тишина. Подождав ещё немного, утус Вачиз продолжил:

- Вы прекрасно знаете этих воинов. Перечислять их достоинства и заслуги перед нашим родом и племенем придётся долго. Но! Может, у кого есть сомнения?

- Да!

Саян резко повернул голову. За треволнениями совершенно не заметил, как угора Пеская подошла ближе. Опираясь на корявую палку, вдова пристально смотрит прямо в лицо. По рядам сидящих мужчин прокатилось оживление.

- Уважаемая Пеская, - Сахем узнал вдову Лихаса, - о чём таком вы можете поведать нам?

- Умелец! Он убил моего мужа! – не в бровь, а в глаз выпалила женщина. – Он недостоин быть Вождём!

Удивлённая тишина взорвалась возбуждёнными голосами. Сородичи разом заговорили. Обвинение в убийстве – очень и очень серьёзное обвинение. По обычаю племени подобное преступление карается изгнанием – та же смертельная казнь, только растянутая во времени и пространстве.

Ну дела! Саян стрельнул глазами по толпе возбуждённых охотников, женщин и детей. Репутация и сама жизнь повисли на волоске. Сотни глаз уставились на него. Ждут, когда странный сорвётся от нервного напряжения и признается в содеянном. Но! В голове словно щёлкнуло предохранительное реле. Саян разом успокоился. Эмоции по нулям. Как ни в чём не бывало, перекрывая гул голосов, Саян громогласно произнёс:

- Люди рода Мудрой Совы! Слушайте меня!

Получилось. Гул голосов на площади заметно стих.

- Уважаемый Лихас действительно ненавидел меня. И вы все прекрасно знаете почему. Признаюсь: я относился к нему также. Но! – Саян поднял правую руку, - Клянусь именем Великого Создателя, я его… не убивал!

Словно памятник самой справедливости, Саян замер с поднятой правой рукой. Сородичи опешили настолько, что над центральной площадью стойбища вновь повисла тишина.

Клятва именем самого Создателя считается нерушимой. В иной ситуации её хватило бы с избытком. Но только не на этот раз. Сахем медленно повернулся к вдове:

- Угора. Тяжелы слова твои. Умелец только что поклялся именем Создателя. Почему же ты винишь его в смерти уважаемого Лихаса?

Угора Пеская сразу сникла и даже стала ниже ростом, но всё же упрямо ответила:

- Умелец колдун и пришелец! Он умеет то, что не умеют даже утус Ягис и утус Ансив. Умелец не признаёт и не почитает Великого Создателя. Клятва именем его для Умельца ни что. Сам Хессан покровительствует ему. Вся колдовская сила Умельца от него же. Умельцу и только Умельцу была нужна жизнь моего мужа.

А это уже слишком! Саян засопел, как рассерженный кабан. Пальцы сами по себе сжались в кулаки, а щеки запылали огнём. Будь она мужчиной, то прямо тут и сейчас получила бы вызов на ритуальный поединок! Только кровь клеветника может смыть подобные оскорбления. Но, чёрт побери! Она женщина. Даже столь тяжкие слова сойдут ей с рук. Да и какой смысл её вызывать? По обычаю, на ритуальный поединок вместо неё выйдет ближайший родственник-мужчина. Вон! Саян глянул на толпу охотников. Старший сын Лихаса, ещё тот боров, в папочку, уже топчется на месте от нетерпения. А вот и хрен вам!

- Умелец, что ты ответишь? – с вызовом спросил Сахем. – Один из вас лжёт.

Простейшая психологическая ловушка, но Сергей в неё не попадет.

- Горечь потери затмила разум уважаемой Пескаи, - Саян разжал кулаки и расслабил плечи. – Она совершенно искренне верит в то, что говорит. Но она всё равно ошибается.

Поиск истины зашёл в тупик. Саян поклялся именем Создателя, но, с другой стороны, очень серьёзные обвинения уважаемой женщины. Кто прав? Но утус Вачиз не зря много лет руководит родом. Что не могут люди, то могут Великие предки.

- Большой мох! – громогласно воззвал Сахем. – Выйди к нам!

На площадь, тяжело ступая в громоздком шаманском облачении, вышел утус Фад. Накинутая на плечи медвежья шкура густо утыкана совиными перьями. Загнутый птичий клюв торчит над глазами. Связки косточек, амулетов и прочих магических оберегов брякают при каждом шаге. Лицо шамана густо изрисовано красной и синей глиной.

- Уважаемый Фад, - заговорил утус Вачиз, - перед нами утус Саян и угора Пеская. Кто-то из них лжёт. Или ошибается! – быстро уточнил Сахем. – Мы не можем продолжить церемонию выбора Вождя. Помогут ли нам Великие предки найти свет истины?

- Великие предки могут всё! – ответил Большой мох. – Ждите меня здесь.

Всё так же тяжело передвигая ноги, старый шаман удалился с площади.

Ждать пришлось довольно долго. Саян присел прямо на землю. Рядом опустился утус Вачиз, и, так и не ушедший в общую массу охотников, утус Терш. А вот угора Пеская осталась стоять.

Прошёл час. С площади никто так и не ушёл. Сородичи терпеливо ждут развязки. Неожиданно разговоры смолкли, Саян тут же поднялся с земли. Во всеобщей тишине на площади вновь появился старый шаман. Держа перед собой пару узких мешочков, Большой мох объявил:

- В каждом из этих мешочков осиновая веточка. Пусть утус Саян и угора Пеская оденут их и носят до завтрашнего дня. Великие предки укажут нам виновного. За ночь его веточка вырастет. Вы готовы пройти испытание? – шаман повернулся к Саяну и угоре Пескаи.

- Готов! – Саян тут же шагнул на встречу.

Угора Пеская несколько промедлила с ответом, но всё так же уверенно произнесла:

- Согласна. Пусть его веточка вырастет за ночь выше самого высокого дуба.

- Да будет так, – сказал Большой мох.

Шаман повесил Саяну на шею узкий мешочек и произнёс:

- Завтра днём мы узнаем правду.

Второй точно такой же мешочек шаман повесил на шею угоре Пескаи.

По форс-мажорным обстоятельствам выборы нового Вождя откладываются на сутки. Утус Вачиз, обращаясь к охотникам, громко объявил:

- Уважаемые сородичи! Сегодня нам так и не удалось выбрать нового Вождя. Угора Пеская обвинила утуса Саяна в страшном преступлении, но утус Саян поклялся именем Создателя. Завтра, да помогут нам Великие предки, мы узнает правду, и обязательно выберем нового Вождя!

Охотники, поднимаясь с мест и громко переговариваясь между собой, побрели по домам. Ещё никогда ни один сородич не обвинял другого, да ещё на церемонии выборов, в столь страшном преступлении. Есть о чём поговорить. До поздней ночи в каждой полуземлянке будут кипеть словесные страсти. Люди, а особенно женская половина рода, тщательно перемоют косточки всем сразу и каждому по отдельности. Но всё без исключения будут ждать завтрашнего дня.

- Ну, Саян, ну ты влип! – рядом, то ли сожалея, то ли восхищаясь, появился Ягис.- Самое время принимать ставки.

- И какие? Один к десяти за Умельца, или против? – тут же подошёл Ансив.

Рассеяно глядя в сторону, Саян произнёс:

- Одного угора Пеская всё же добилась – на сегодня выборы сорваны.

- Кто о чём, а вшивый о бане, – съязвил Ягис. – Саян! Очнись! Над тобой висит страшное обвинение. Самое время нанимать адвокатов и подкупать присяжных.

- Что? Кого подкупать? – опомнился Саян. – Никого подкупать не надо. Она ничего не докажет.

- Не докажет что? – насторожился Ансив.

Но Саян уже взял себя в руки.

- Не докажет, будто я имею какое-либо отношение к исчезновению её мужа, - Саян поправил на груди узкий мешочек. – Если не боитесь прослыть соучастникам, пошли ко мне, перекусим. Вчера Иссаам презентовал мне кабаний окорок. Из него получилось отличное жаркое.

Провожаемые то любопытными, то недоумёнными, то откровенно враждебными взглядами, друзья направились к Саяну домой. Площадь в центре стойбища быстро опустела. Утус Вачиз аккуратно завернул топор и стрелу в белую сильно полинявшую шкуру. Раз такое дело, то символы власти Вождя ещё сутки полежат у него доме.

***

После ухода друзей Саян битый час успокаивал не на шутку растревоженную супругу. В сознании первобытной женщины ну ни как не укладывается, как это можно обвинить её мужа в столь тяжком преступлении? Только после пятого самого клятвенного заверения в собственной невиновности, Саян немного успокоил любимую женщину.

В точности следуя указаниям Большого мха, Саян даже на ночь не снял узкий мешочек. В избе темно. Саян лежит в широкой супружеской постели под тяжелым одеялом из медвежьей шкуры. Инса, доверчиво прижимаясь щекой, быстро уснула. Волнения вымотали её сильней самой тяжёлой работы. У противоположной стены тихонечко посапывает дочка. В доме тепло, сухо и тихо. Первые заморозки наконец отправили комаров в зимнюю спячку.