Око Владыки - Томас Барнс

По обе стороны улицы темнели силуэты каменных домов, погруженных в полную тьму.

Наконец сквозь тьму проступили очертания трехэтажного здания, выходящего фасадом на набережную, в котором располагалась таверна «Морская корона».

Здесь вкусно пахло едой даже у входа, и из открытых окон раздавались веселые крики.

— Ты здорово провернул сделку! Сейчас мы это отметим, — сказал Джиро, с удовольствием потирая ладонью живот. — Продал толстяку все, что было в сумках, и от этого душа моя поет хвалебные песни.

Сразу от входа в «Морскую корону», из небольшого холла вырастала широкая грязная лестница, слегка заворачивающая налево.

По ступенькам вверх и вниз без конца сновал народ. Эта таверна была излюбленным местом для людей того круга, к которому принадлежали и сёрчеры.

Сюда редко заглядывали круглолицые хитрые торговцы, продающие и покупающие самые разнообразные товары, попадающие в Ниану по морю и с сухопутными караванами. Здесь нельзя было увидеть бледных изможденных ученых мужей, проводящих большую часть времени в тиши библиотек. Не могла позволить себе заглянуть сюда и ни одна добропорядочная домохозяйка, уделяющая все время семье.

Зато в любое время дня и ночи тут можно было встретить отважных мореплавателей, пересекающих Внутреннее море и в шторм, и в бурю. Здесь собирались также лесные охотники, продававшие свою редкую добычу в обмен на оружие и обмундирование.

В «Морской короне» прекрасно чувствовали себя неутомимые путешественники и неунывающие кладоискатели, прирожденные бродяги и авантюристы всех мастей. Недалеко отсюда на побережье стояли ярко раскрашенные высокие шатры, в которых жили красотки, за определенную мзду делившиеся своей любовью. Веселые девушки помогали бродягам побыстрее избавиться от драгоценных слитков, с которыми они прибыли в Ниану. Красотки опустошали карманы лихих ребят, оставляя взамен лишь похмелье и смутные воспоминания о страстных ласках.

Словом, это было место, словно специально созданное для Кийта и Джиро.

Сёрчеры поднялись по выщербленным ступеням и попали в высокий полутемный зал с ярко освещенной деревянной стойкой, расположенной в торце помещения.

Возбужденные голоса, веселый смех и отдельные громкие выкрики сливались в пестрый гомон. Звенела посуда, громко звучало пение.

Несмотря на поздний час, народ портового квартала веселился. Здесь царило оживление, и вовсю кипела жизнь.

В полумраке виднелись многочисленные огоньки, разбросанные по всему залу таверны. В центре каждого стола между глиняными тарелками с едой и бокалами с хмельным медом стоял невысокий канделябр с толстой восковой свечой.

Некоторые столы еще были свободны, но в основном повсюду сидели веселящиеся компании, большей частью человека по три или по четыре.

Сёрчеры зашли в зал так свободно и просто, что уже по их походке сразу можно было признать завсегдатаев этого места. Они остановились у входа и окинули взглядом сидящих за столами.

Появление двух друзей внесло сумятицу в бесшабашное веселье. Вскоре их заметили, и нестройный бестолковый шум постепенно смолк. В зале воцарилась тишина, угасли разговоры, иссяк смех, и глаза всех присутствующих нацелились на изуродованное лицо Кийта.

Он был готов к этому и смотрел на своих старинных знакомых с легкой усмешкой. Многочисленные глаза, устремленные на него со всех углов таверны, внимательно изучали рваные раны, пересекавшие щеки.

— Привет, бродяги! — хрипло сказал он с порога, обращаясь ко всему залу. — Вот мы и вернулись!

В ответ раздалось нестройное гудение. Целый лес рук поднялся вверх и заколыхался в приветственных жестах.

— Идите к нам, бродяги! — раздался голос из-за стола, стоявшего рядом со стойкой.

— Нет, мы ждем вас у себя! — перебил его кто-то из противоположного угла.

— Давайте к нам! — вопил кто-то еще.

Можно было подумать, что полутемный зал почти целиком состоит из друзей сёрчеров. Почти все присутствующие посчитали своим долгом выразить свое теплое отношение. Каждый стол приветствовал их, и было такое ощущение, что все посетители «Морской короны» хотели бы видеть сёрчеров рядом с собой.

Обычно здесь Кийт находил себе компаньонов для очередного похода. В прошлый раз ему не хватало двух членов отряда, и он именно в этой таверне нашел северянина Мелона и рыжеватого метса Дэггу. Но теперь эти надежные ребята вместе с неразлучными друзьями Студи и Флесхом легли в могилы, вырытые на лесной поляне.

Кийту нужно было не просто плотно поужинать. Направляясь сюда, он в основном преследовал цель найти новых людей для отряда.

Почти до рассвета вместе с Джиро они сидели здесь, устроившись вместе с большой компанией старинных приятелей за длинным столом, протянувшимся вдоль закопченных окон.

Здесь не принято было подробно рассказывать о прошедших походах или путешествиях. Поэтому никто не стал любопытствовать, откуда у Кийта на лице появились страшные шрамы и куда исчезли два пальца с его руки.

Сёрчеры общались с приятелями, как обычно. Вспоминали старых знакомых, узнавали новости о происходящем в Ниане, делились свежими шутками.

Лишь в начале беседы они попросили помянуть бокалом вина погибших товарищей. Но ни Кийт, ни Джиро не обмолвились ни словом о схватке с лемутами и о времени, проведенном в племени людей-птиц.

К утру, когда уже были сдвинуты в сторону грязная посуда, пустые кувшины и оплавившиеся свечи, Кийт нашел троих надежных парней, готовых разделить с ним тяготы следующей экспедиции.

О походах, в которые отправлялся обычно отряд сёрчеров, в этих местах давно ходили легенды. Кийта считали везучим человеком, и его отряд обычно приходил с хорошей добычей.

Хотя все знали, что большую часть денег Кийт все же оставлял в отряде, для подготовки к следующей вылазке в Заброшенный город, но даже то, что получал каждый искатель по условиям договора, выглядело очень внушительно, по меркам портовых кварталов Нианы. Ради этого здесь нужно было не один год гнуть спину, ежедневно от рассвета до заката разгружая купеческие корабли.

Поэтому многие охотно согласились бы примкнуть к сёрчерам, и Кийт мог выбирать.

Два новых члена его отряда вышли из племени «дождевых охотников». Они родились в племени иннейцев нууку, беспрестанно кочующих по безбрежным просторам зеленого Тайга.

Одного из них звали Жженый Ниир. В юности он очень сильно обжегся углями из костра, и с тех пор его левую щеку почти целиком покрывало лиловое пятно ожога. Второй носил имя Рябой Рахт. После перенесенной болезни, именуемой у иннейцев «желтой лихорадкой», его лицо оказалось испещренным глубокими отметинами…