Ким Филби. Неизвестная история супершпиона КГБ. Откровения близкого друга и коллеги по МИ-6 - Тим Милн

Во время этого европейского визита, а также во время одной-двух других поездок в 1945 году Ким, должно быть, сообщил русским, что пока активность СИС едва ли принесет им много хлопот. Он писал: «…после каждой поездки я все больше приходил к заключению… что английской разведке потребуются годы и годы, чтобы заложить какую-то основу для работы против Советского Союза»10. Со своей стороны я сделал не менее простой вывод: помимо прочесывания оккупированных территорий и перегруппировки кадров, которая могла занять несколько недель или месяцев, Секции V больше нечего было делать. Но требовалось уладить еще один важный вопрос: нужно ли сохранить какие-нибудь концепции и подходы Секции V и перенаправить их в условиях мирного времени на новые цели? Иными словами, должна ли быть сформирована полуавтономная ветвь СИС — с собственными отделениями за границей и укомплектованная людьми, отдающими все свои силы этой работе и специализирующимися на контршпионаже против Советов и их союзников? Именно это и держал в голове Феликс Каугилл. В своей книге Ким высказывает облегчение, что в конечном счете было решено свернуть деятельность Секции V. Хотя он приписывает это решение комитету, членом которого являлся сам, учрежденному для того, чтобы давать рекомендации по поводу послевоенной организации СИС, я думаю, это так или иначе все равно бы произошло. Было две главных причины: потребность сократить послевоенные расходы и прибытие генерал-майора Джона Синклера, ранее директора военной разведки (DMI) в военном министерстве, а ныне нового первого заместителя нашего шефа.

Синклера особенно интересовала детальная организация — то, к чему сэр Стюарт Мензис не имел ни таланта, ни особой склонности, — и он вносил туда элемент военного мышления. Для него секретная разведывательная служба представляла собой то, что можно и нужно тщательно организовать — так же, как и армию. Особенно он ратовал за четкую субординацию, ярус за ярусом, стремился учесть все мелочи. Все, включая даже статистику, отражалось на разного рода схемах и таблицах. Секция V, конечно, вышла за рамки номинального положения некой вспомогательной организации и стала вполне самостоятельной службой, достижения которой нельзя оценить простой статистикой. Но едва ли она сильно привлекала Синклера, особенно с точки зрения контршпионажа, к которому он, еще будучи главой военной разведки, проявлял не слишком большой интерес. Тем более что теперь наступил период временного бездействия из-за фактического отсутствия материала для работы. Синклер был категорически против узкой специализации: за рядом нескольких очевидных исключений в лице технических специалистов или тех, кто владел редкими языками, все остальные должны были быть готовы заниматься чем угодно (аналогичный процесс происходил и в министерстве иностранных дел). Когда вскоре после своего назначения он нанес визит на Райдер-стрит, я с первой минуты его появления там понял, что дело Секции V — если оно вообще существовало — теперь окончательно проиграно. Я не говорю, что он был так уж и не прав в своем суждении; имелись доводы и за, и против. Конечно, было важно, чтобы отделы разведки и контрразведки в СИС тесно взаимодействовали друг с другом, и им нельзя было позволить совершенно отделиться друг от друга, как это произошло во время войны. Но я просто спрашиваю себя: почему же Ким был так доволен этим упразднением Секции V? Могу лишь предположить, что, по его мнению, нехватка опытных кадров улучшит его собственные перспективы и таковые других советских агентов.

Конечно, здесь не место добиваться беспристрастной оценки работы Секции V во время войны. Вероятно, правильную и объективную оценку дать вообще невозможно. Даже если в реестре до сих пор хранятся соответствующие папки и дела, по ним можно составить лишь фрагментированную картину того, что было достигнуто, но невозможно определить относительную важность того или иного эпизода. У нас так и не нашлось времени, чтобы написать нашу собственную историю — ни по ходу работы, ни в самом конце. Правда, подсекции составляли месячные доклады, но, поскольку в них никак не маскировались исходные ISOS, они не направлялись в реестр и, вероятнее всего, были уничтожены. Широкие сферы деятельности — это теперь, видимо, уже не более чем просто воспоминания в умах стареющих людей, как я. Но думаю, вполне справедливый вердикт звучал бы так: Секция V добилась значительных успехов, особенно в реализации основной задачи — борьбе с противником на местах. Если я как-то потворствовал тому, чтобы создать впечатление, будто наш отдел был гнездом интриг, то поспешу исправить эту ошибку: за единственным исключением маневров Кима, направленных против Феликса Каугилла — что само по себе прошло бы незамеченным в любом университетском колледже или городском зале заседаний, — никаких особых интриг не было. Другое распространенное заблуждение, которое я хотел бы исправить, заключается в том, что Секция V и МИ-5 якобы всегда боролись друг с другом, в ущерб общему делу; на самом же деле, за исключением кое-какого соперничества на самом верхнем уровне, обычные рабочие отношения были чрезвычайно хорошими. Роберт Сесил, к моему нескрываемому удовольствию, считает, что «поразительный успех британской контрразведки во время войны стал в основном результатом тесного сотрудничества СИС и МИ-5».

Я уже говорил, что именно Феликс Каугилл сделал, чтобы укрепить значимость и престиж Секции V; но качеством работы наш отдел, вероятно, больше обязан все-таки Киму Филби, чем кому-либо еще. На бумаге он был восхитительно краток и ясен и всем нам подавал в этом пример; он всегда стремился досконально вникнуть в соответствующие дела и корреспонденцию; и с его мнением в вопросах разведки почти всегда нужно было считаться. В наших отношениях с МИ-5 и другими отделами ему, больше чем кому-либо другому, удавалось нейтрализовать возможные вредные побочные эффекты одиноких сражений Каугилла и заслужить доверие, из которого пользу извлекали все остальные. О том, чего он добился для Секции V за те три года, не стоит забывать даже теперь, когда мы знаем его реальные мотивы и главную движущую силу.

Ближе к концу 1945 года наша деятельность на Райдерстрит была фактически свернута, и я чувствовал, что пришло время искать себе новое место работы. К настоящему времени я знал, что могу себе подобрать что-нибудь подходящее, хотя у меня не было никакого желания поступать в Секцию IX. После демобилизации я бы, возможно, вернулся в Benson’s, но обед с управляющим директором показал, что лучшее, что они могут мне предложить в тот весьма неопределенный для рекламной профессии период, — это лишь две трети моей нынешней зарплаты. Поэтому я отклонил их предложение. Вероятно, я также упустил единственный шанс в жизни сделать по-настоящему большие деньги, вместо того чтобы просто заработать средства к существованию…