Ким Филби. Неизвестная история супершпиона КГБ. Откровения близкого друга и коллеги по МИ-6 - Тим Милн

Судьба свела нас с Норманом Пирсоном, шефом УСС/X2. Впоследствии он стал профессором английской и американской поэзии и вместе с У.Г. Оденом подготовил пятитомник «Поэты английского языка». Норман был проворным и веселым горбуном, иногда, правда, мог схитрить или показаться неискренним. Как связующее звено он вел себя благоразумно и не отказывал в помощи, но его главная задача — как он сам считал — заключалась в том, чтобы быть в курсе, что затевают британцы. Сотрудничество с ним больше походило на связи с французами, нежели с американцами. Мы с Мэри один раз невольно возбудили его подозрения. Однажды в середине 1944 года она зашла в «Единорог» опрокинуть по стаканчику со мной и Кимом. А потом без задней мысли объявила, что ей дали задание у американцев на Гросвенор-стрит, 71. «Мэри, — сказал Ким, — ты слишком откровенна…» Мы объяснили, что это лондонская штаб-квартира УСС. Лишь спустя некоторое время Норман полностью признал, что это был не глубокий и коварный, а скорее смехотворно мелкий заговор просочиться в его службу. Фактически и УСС на Гросвенор-стрит, и X2 на Райдер-стрит использовали британских секретарей, и обычные барьеры тайны, которые существуют между двумя разведывательными службами, были в значительной степени преодолены.

Одной из тайн, которую мы действительно пытались какое-то время уберечь от американцев, являлся характер новой работы Кима и существование Секции IX. Мне трудно припомнить, какая здесь применялась легенда, но едва ли она могла обвести вокруг пальца такого проницательного и опытного разведчика, как Норман, который не мог не заметить, что «звезду» Секции V перевели куда-то без особых на то причин. Обычно для того чтобы выудить какие-нибудь сведения о СИС, Норман приглашал кого-нибудь из наших сотрудников в одно из питейных заведений. К сожалению, он всегда напивался первым — еще до окончания этапа легкого аперитива. Однажды вечером он пригласил на обед к себе домой меня, Кима и Джека Айвенса, который когда-то был нашим коллегой в Vd, но теперь работал в Секции IX. У Кима до этого была назначена еще одна встреча, и он присоединился к нам ненадолго в «Единороге», однако потом засиделся до позднего вечера. В такси, прежде чем полностью отключиться, Норман успел пробормотать что-то вроде «А что же происходит на поприще IX?», но на этом, собственно, деловая часть вечера и завершилась. Мы добрались до его дома, расположенного вблизи вокзала Виктория, и набросились на розовый джин. Это был один из тех вечеров, когда вы заканчиваете одну бутылку ангостуры и тут же переходите к другой. Мы с Джеком уложили Нормана в постель, затем приступили к стряпне. Собственно, приходящая домработница уже сделала все необходимые приготовления. Как только все было готово, мы открыли бутылку вина, и в этот момент наверху раздался какой-то грохот. Вынужден с сожалением заявить, что мы не сорвались с места. Лишь покончив с отбивными, поднялись наверх и снова уложили Нормана в постель. Затем мы вернулись в гостиную и принялись обыскивать буфеты, пока не отыскали бутылку арманьяка. В итоге же победа все равно осталась за Норманом: наутро нас двоих накрыло жуткое похмелье, в то время как он бодро вошел в мой кабинет и выглядел так, как будто в жизни капли в рот не брал. Эта история надолго запомнилась и была едва ли не любимой у Кима Филби. Он иногда просил: «Расскажи-ка мне еще раз про тот вечерок с Норманом».

В День VE (8 мая) организованная деятельность всех немецких тайных служб прекратилась. Ни одна из интересующих нас организаций не проявила даже намека на продолжение сопротивления или на создание новых секретных групп; и из ISOS тоже не поступило ни звука. Оставались еще сотни, если не тысячи целей, которые требовали нашего пристального внимания и действий. Это были агенты и сотрудники не только абвера и СД, но также гестапо и ряда других ведомств. Основную часть работы в этом направлении взяли на себя действующие войска, их офицеры, ведущие допросы пленных и наши разведывательные подразделения при штабах. Еще одной проблемой Секции V были японцы. Тогда считалось, что война на Дальнем Востоке продлится еще много месяцев. Но с точки зрения Секции V японцы представляли собой весьма неудовлетворительную и неосязаемую цель. Я не в курсе их военной разведывательной деятельности, но справедливости ради стоит отметить, что за пределами Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии у них не было профессиональной секретной разведывательной службы в нормальном смысле этого слова. Их посольства и атташе собирали всю информацию, которую только могли собрать — притом любыми доступными способами. Многие шифровки японского посольства и атташе читались GC&CS, а в Европе, во всяком случае, было ясно, что у японцев крайне мало секретных осведомителей. Их войсковые службы разведки были активны в местах боевых действий, но здесь, в Лондоне, мы мало чем могли помочь. Мы действительно отправили ряд сотрудников Секции V на Дальний Восток и составляли сложные, хотя и довольно нереальные планы по формированию подразделений секретной контрразведки в составе ряда британских и американских штабов. Но нам в Секции V не хватало самого важного компонента работы: противника… В Секции IX, конечно, все было иначе: здесь это все только начиналось. Баланс активности в объединенном комплексе V–IX начинал потихоньку смещаться в сторону Секции IX, и былое господство Секции V медленно таяло. Мы с Кимом думали, что настало время под новым ракурсом взглянуть на некоторых наших офицеров за границей и в целом в отделениях СИС. Моя цель заключалась в том, чтобы выяснить, как офицеры Секции V справляются с послевоенной задачей выявления, поимки и допроса агентов немецких служб безопасности; узнать, получают ли наши офицеры необходимое содействие из Лондона; обсудить их будущие карьерные перспективы и пожелания. Цель Кима Филби, более сложная, заключалась в том, чтобы выяснить на местах масштабы и стратегию будущей антисоветской и антикоммунистической разведывательной работы. Кроме того, эта поездка должна была нам дать возможность познакомиться с отделениями СИС за границей, за пределами Секций V и IX. Кроме того, мы также могли слегка расслабиться после четырех очень трудных лет. Ближе к концу июля мы отправились в Люббекке в Северо-Западной Германии, откуда потом выехали в один из нескольких небольших городков, где британцы развернули свой штаб. Все крупные города, естественно, лежали в руинах. Проведя пару дней в этой довольно гнетущей обстановке, мы по шоссе отправились в Берлин. В течение двух месяцев после Дня Победы русские в Берлине были, по сути, предоставлены сами себе; британцам, американцам и французам позволили туда войти лишь в начале июля. Теперь, спустя три или четыре недели, многие офицеры СИС были на местах, включая сотрудника Секции V Джеймса, хорошо владеющего русским языком9. Его главным занятием было находиться в компании русских во время дружеских попоек, на которых чаще всего пили «V2» (по сути, чистый спирт). С помощью бывших партайгеноссен, или захваченных в плен чиновников нацистской партии, Джеймсу удалось обустроить довольно элегантную и удобную квартиру, в которую даже кто-то принес электроплитку — посмертный вклад от Евы Браун…