Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– И почему же?

– Я помню кое-что странное, но не уверена, было ли это наяву. У меня как будто все смешалось в голове. Но, кажется, вчера ночью погиб или пострадал кто-то еще. Трупы лежат в палатке у стены мечети, можете позже взглянуть на них… Погодите-ка! Мы возвращаемся к мечети?

– Да. Потому я и приехал.

– Стойте, нет! Мне страшно! Меня опять будут пытать! Отвезите меня в аэропорт!

– И что же ты намерена там делать?

– Бежать. Все говорят, что я убила кучу людей…

Митараи пристально посмотрел на Леону.

– Так это ты их убила?

Актриса вздрогнула.

– Я ничего не… Мне страшно! Возможно, и впрямь я. Но я и сама не понимаю. Мной как будто что-то овладело. И если это так, то даже вам уже меня не спасти. Понимаете, о чем я?.. Я про случившееся на Кураями…[364]

– Ты ведь знаешь мое мнение о вашей семейной истории.

– Приятно это слышать, но Уокиншоу с вами не согласится. Помню, что он сравнивал нас с семьей Калликак. Так что, возможно, я и вправду обречена. Я очень рада, что вы приехали, но у меня плохое предчувствие. Я не переживу, услышав от вас, что преступница действительно я. Пожалуй, я уже не та, что четыре года назад…

– Леона, в этот раз времени у меня немного. По всем признакам дело очень сложное, так что расследование не обещает быть легким. Но я хочу побыстрее с ним разобраться и вернуться в Лос-Анджелес – у меня еще остались там дела. Уж извини, но если убийцей окажешься ты, то ничего утаивать я не буду. Надеюсь, мне не придется это делать. Что сделано, того уже не исправишь… Я уже не в силах что-либо изменить.

– Какое облегчение! Вы ничуть не изменились!

Отвернувшись от Митараи, Леона украдкой всплакнула. Лошадь продолжала спускаться по холму в направлении мечети.

– Надо же, какие пропеллеры!

– И кому пришло в голову делать такой декор…

– По-твоему, это декор?

– Не согласны? – Леона обернулась к Митараи.

– Готов держать пари, что они тут не просто так.

– И зачем же они нужны?

– Пока не знаю. Насколько я вижу, они одинакового размера. Значит, серийного производства. Может, кто-нибудь подсчитал их или зарисовал схему их расположения?

– Не думаю.

– А что насчет коридора внутри мечети? Кто-нибудь набросал его на бумаге?

– Нет.

Митараи хмыкнул.

– Так я и думал… Вы же считаете, что можно развалиться на стульях, а дело раскроется само собой? Только вот это не солнечное затмение, которое проходит само собой, – язвительно сказал он.

– Я так не считала. Но я была слишком занята съемками, мне было не до этого. Думаю, это справедливо и для остальных.

– Вы вызываете к себе шеф-повара с другого конца света, чтобы он готовил вам деликатесы, но даже не удосуживаетесь найти для него кастрюли. Одно дело – когда он помирает со скуки от безделья, и совсем другое – когда у него полным-полно других задач. А завтра ему надо возвращаться в Лос-Анджелес и приниматься за другое блюдо.

– Уже завтра?..

Митараи с усталым видом кивнул.

– Из-за тебя я потратил сегодня полдня на подбор ингредиентов… Как же мне это надоело! Ты ведь знаешь мои методы? Будьте так добры в следующий раз собрать материал заранее.

– Поняла. В следующий раз так и сделаем. Если он, конечно, будет.

На это Митараи уже ничего не стал отвечать.

– Это что там, Парфенон? Любопытно… В мечеть, возле которой пристроено древнегреческое здание, прибывает съемочная команда из американских христиан. Такая же мешанина, как у вас в головах…

Леона замолчала. Ее гордость была уязвлена, но после вчерашних издевательств насмешки Митараи были ей не страшны.

– Вы ведь там едите?

– Да. В первый раз мы устроились под землей, но вот уже два дня как едим наверху, между колоннами. Двери внизу закрылись.

– Как это? – Митараи нахмурился так сильно, что его лицо приобрело устрашающий вид. – Кто их закрыл?

Леона улыбнулась.

– Это вопрос я слышала уже раз сто. Мы и сами пытались понять. Но я не знаю. Утром мы проснулись и обнаружили, что двери закрыты. А столы и стулья, которые мы ставили под землей, каким-то образом переместились наверх.

– Ну и?..

– И всё. С тех пор мы едим наверху.

Митараи презрительно рассмеялся.

– Вы прямо стадо овечек, послушно ходящих за Моисеем! Значит, все сошлись на том, что столы и стулья сами поднялись вверх по лестнице? Хотя американцы, смотрящие хорроры раз в неделю, наверное, привыкли к небольшим странностям…

– Да, такое мнение действительно было.

– А какие еще были мнения? Я не просто так это спрашиваю, здесь кроются улики первостепенной важности.

– Неужели это настолько важный момент?

– Без сомнения. Здесь и зарыта собака. Пропеллеры на крыше мечети, двери в подземелье храма, которые закрываются в одну из ночей… А наш преступник неплох! – Митараи захихикал за спиной Леоны. Его смех становился все громче, и наконец он выкрикнул: – Это ж надо такое придумать!

Леона испуганно обернулась.

– Звучит как полный бред. Но если я прав, то все просто отлично! Ну что, Леона, раскроем это дело? Тут явно есть какой-то шут. Если моя теория верна, то я прилетел сюда не впустую… Кстати, там, впереди, ведь стоит урановый завод?

– Да? Я не знала.

– Вряд ли я ошибаюсь. Странное совпадение, не находишь? Урановый завод, пропеллеры, столы, которые глубокой ночью поднимаются друг за другом по лестнице…

Склонив голову набок, Леона тихо сказала:

– Я не понимаю…

Расхохотавшись во весь голос, Митараи сжал лошадь ногами с боков и погнал ее вниз по склону. Вскрикнув, Леона вцепилась в ее шею.

У мечети лошадь сбавила скорость и ступила на каменную дорожку перед входом. Стук копыт стал звонче.

Четыре двери мечети распахнулись одна за другой, как по команде. На каменную платформу испуганно выскочила толпа мужчин со все еще заспанными глазами. Со стороны эта сцена выглядела довольно комично.

– Привет, Эрвин! Как жизнь? – крикнул Митараи, не слезая с лошади.

– Киёси! Какое эффектное появление, верхом… – Тофлер выбежал из-за спины Уокиншоу.

Митараи слез с лошади и пожал руку старому знакомому, но стоять на месте не стал и сразу же направился к Парфенону. Тофлер пошел вместе с ним, не разрывая рукопожатия.

– Сколько лет, сколько зим! Постарел я за эти четыре года, да? Жизнь режиссера полна волнений…

– Особенно в этот раз.

– Да я тут совсем поседел!

Мимо Тофлера к лошади подлетел человек с редеющими волосами и схватил ее за узду. Конечно же, это был Ричард Уокиншоу.

– Не волнуйтесь, мистер Уокиншоу, я не сбегу, – сказала Леона и тоже слезла с лошади. – Можете опять связать меня, если хотите. Я и брюки надела, и в туалет сходила.

В сопровождении Тофлера Митараи спустился по каменной лестнице, ведущей в подземелье Парфенона, и похлопал по двери.

– Крепко закрыто… Она открывается внутрь?

– Ага. У Леоны спросил?

– Да нет, и так понятно. Давай-ка сядем наверху и поговорим.

Митараи поднялся по лестнице. Там их поджидали Оливер, Берт, Уокиншоу, Леона и помощники режиссера.

Сначала Митараи забрал у Уокиншоу поводья и, поблагодарив его, привязал лошадь к колонне Парфенона. Затем подтащил к себе стул.

– Итак, Эрвин, если я неправ, поправь меня. В комнате внизу установлено несколько рядов металлических панелей. Столбы, на которых закреплены панели, покрыты металлом, а точнее говоря, свинцом.

Переглянувшись с Оливером, Тофлер присвистнул.

– Угадал?

– Бинго.

Митараи сложил руки перед лицом и принялся трясти ими, а ногами стал слегка постукивать.

– Как вам, коллеги? Такое чувство, что все это время он прятался где-то здесь… Что ж, позвольте представить всех вас именитому сыщику. Это наш художник-постановщик Оливер Баррет. Тот джентльмен с кислым выражением лица – Ричард Уокиншоу, оператор-постановщик. Это гример Берт Эстин – как и ты, он родом с Востока. Тот полный человек – Винсент Монтгомери, актер. А вон те ребята вдалеке… Ну-ка представьтесь все!