Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

Все остальные представились самостоятельно.

– Рад знакомству, джентльмены! Меня зовут Киёси Митараи. Боюсь, мое имя сложно запомнить, так что можете этого не делать. Среди вас есть двое людей, кого я знаю со времен «Аиды». Впрочем, сейчас не имеет значения, кто я такой. Куда важнее то, что времени у нас нет.

– А вот мне все равно, кто вы такой и есть ли у нас время. Знакомиться с вами и жать вам руку я не намерен! – недружелюбно крикнул Уокиншоу. Пожав плечами, Митараи молча протянул Уокиншоу руку. Тот поднялся со стула. – Я считаю, что сейчас самое важное – помешать Леоне улизнуть и передать ее в руки полиции. Сегодняшним вечером прибудут следователи из Лос-Анджелеса.

– Кошмар! Десять часов осталось!

– Именно. Целых десять часов. Ключевой вопрос – как нам держать в узде эту маньячку все это время?

– Вчера вечером снова что-то случилось? – спросил Митараи у режиссера.

– Да, с Кэрол Дарнелл. Бедная девочка… Теперь почти все наши главные актеры мертвы.

– Кэрол?! – Леона вскочила со стула. Уокиншоу тут же схватил ее за плечо.

– Мы завернули ее труп в брезент и положили в ту палатку. Ей искололи лицо и нанесли множество ударов – в сердце, живот, шею… Даже не верится, что человек может быть настолько жесток. Тут явно действовал сумасшедший, – гневно проговорил Тофлер.

Но Уокиншоу резко прервал его:

– Все видели, как блестяще она играет? Да уж, недаром ей досталась главная роль! На этот раз, пожалуй, я поаплодирую ей вместо Эрвина Тофлера… Браво!

По Парфенону эхом прокатились его одинокие хлопки.

– Но мы не должны обманываться ее удивленным взглядом и слезливой актерской игрой. Мы же профессионалы своего дела. Чудовищный конец бедной Кэрол – дело рук этой безумной красотки. Правда, и это не всё. Минувшей ночью мы обнаружили тела Стива Ханта и Дэнни Джексона. У Стива вырезали дыру в груди, достали из нее сердце и выпили из него всю кровь.

Митараи помрачнел.

– Все так и было, Эрвин?

– Да. Но ничего сказать на этот счет я не могу. И мне не хочется делиться мыслями по поводу того, кто это сделал. Так что не задавай мне вопросов. Я лишь некомпетентный режиссер, который молит Бога о том, чтобы все разрешилось.

– Трупы Стива и Дэнни лежали в башне над комнатой Леоны. А окровавленное тело Кэрол мы нашли в коридоре Красного флигеля. Входная дверь была заперта на засов, так что внутри были только Кэрол, Леона и Винс. Никто, кроме этой ведьмы, не мог такого сделать! – с жаром рассказывал Уокиншоу. Затем он в деталях описал трупы, найденные прошлой ночью.

– Ну и завершающие штрихи. Еще до того, как мы вылетели из аэропорта, Лос-Анджелес гудел от слухов о похищениях младенцев в Беверли-Хиллз. И где же их нашли? В доме Леоны, в стеклянных сосудах! – Оператор-постановщик указал пальцем в сторону Леоны и некоторое время продолжал стоять в такой позе.

– Вы отлично собрали косвенные улики! – восхищенно пробормотал Митараи.

– Уже выдан ордер на ее арест. При таком наборе доказательств даже самый недалекий присяжный вряд ли найдет, что возразить. Среди несчастных детей, найденных у Леоны, есть и ребенок несчастного Джима… У меня самого сжимается сердце.

– Блестящая речь! Вы словно сами все это видели! – тихо усмехнулся Митараи.

Недобро посмотрев на него, Уокиншоу продолжил:

– Но, кроме Стива и Дэнни, мы нашли и труп Джерома Мирандо. И у него тоже было вырезано мясо с обратной стороны шеи. Все это, мистер Холмс, я видел собственными глазами. И Стив, и Дэнни, и Джером были прекрасными людьми и хорошими друзьями для всех собравшихся здесь. И все они убиты с особой жестокостью.

Внезапно Митараи встал и принялся ходить из стороны в сторону мимо колонн, словно не замечая никого вокруг. Уокиншоу, напротив, сел на стул.

– Вот это мне и непонятно. Почему мягкие ткани с обратной стороны шеи удалены у четырех младенцев – и Джерома Мирандо? У него-то почему? Эрвин, ему сломали позвоночник?

– Кости у него вроде были целы.

– А что насчет Кэрол?

– Ни шея, ни позвоночник у нее не пострадали, – ответил Уокиншоу.

– Хм, странно… В одном я уверен: в Лос-Анджелесе преступнику подошли бы любые младенцы. А то, что всех их похитили в Беверли-Хиллз и притом у членов съемочной группы «Саломеи», связано лишь с тем, что убийца располагал информацией о составе их семей и устройстве их домов.

– Да вы неплохо справляетесь, мистер Холмс! Верно, среди нас есть человек, идеально подходящий под это описание. И это Леона.

– Следующий вопрос: почему убийца нацелился именно на младенцев? Напрашивается ответ, что их проще похитить, чем взрослого человека. Либо же преступник хотел заполучить плоть именно с шеи младенцев. И снова вопрос: почему?

– Есть версия, что он хотел высосать оттуда кровь, – вставил Тофлер.

Митараи скептически махнул рукой.

– Человек, которому доводилось проводить вскрытие, точно не согласился бы. Если б убийце хотелось хлебнуть самой свежей крови, то он ломал бы им шею. Как альтернатива, подойдет сердце.

– Поэтому у Стива его и вырвали! – нетерпеливо воскликнул Уокиншоу. – На задней поверхности шеи до спины расположены толстые нервы, так что вряд ли оттуда удобно пить кровь. Но, возможно, у этой зоны есть какие-то важные медицинские особенности… Леона, почему ты вырвала мясо у младенцев и Мирандо?

– При чем тут я? – сердито сказала Леона. – Меня подставили, никаких младенцев у меня дома не может быть! Хотя все равно сейчас кто-нибудь скажет, что я снова притворяюсь…

– Ну так младенцев уже нашли у тебя. Так что убийца ты. И мисс Дарнелл тоже прикончила ты.

– Еще никогда я так не жалела, что стала актрисой! О том, что Кэрол мертва, я узнала только что. И я действительно в ужасе.

– Сама эта формулировка звучит странно. Когда мы обнаружили ее в Красном флигеле, то вся ее ночная рубашка, руки и лицо были испачканы в свежей крови. И она еще смеет говорить, что не знала о смерти Кэрол!

Ну что ж, Леона, тогда расспросим тебя об одном очень важном эпизоде. Пусть все выслушают тебя и рассудят, насколько правдоподобны твои слова. И даже не думай изворачиваться, отвечай быстро и спокойно. Ясно?

– Ясно. Я всегда спокойна, – ответила Леона, стоя прямо напротив Уокиншоу.

– Итак, двадцать седьмое июня. Около четырех часов дня ты выезжаешь из своего дома на «Даймлере» и на бешеной скорости едешь по городским магистралям, пугая множество добропорядочных водителей. Затем в закоулке Голливудского бульвара тебя едва не насилует черный парень.

– Ты о чем? Ничего такого я не помню! – возразила Леона, не сводя взгляда с Уокиншоу.

– В ходе этой безумной гонки ты пять раз заработала себе приостановку прав. Хотя в твоем случае я даже не удивлен… По пути ты заезжаешь в Марина-дель-Рей и ненадолго теряешь сознание в баре яхт-клуба и на причале.

– Я не знаю, откуда ты это взял. – Леона негромко рассмеялась. – Не было такого! Наверное, это произошло с кем-то другим.

– Затем ты идешь в музей восковых фигур и просишь смотрителя пустить тебя, хотя в тот час он уже закрыт. Там ты долго рассматриваешь инсталляцию с графиней Батори, пытающей девушку. Верно?

– Я не знаю… – Голос Леоны стал несколько слабее.

Уокиншоу театрально развел руками и развернулся к остальным.

– Ну вот и всё, мои вопросы окончены. Обратили внимание, как она отвечала? Какое серьезное лицо она состроила, без тени лжи или притворства?

– Я не лгу! Я правда не помню ничего такого, поэтому и сказала, что не знаю.

Стоявший напротив нее Уокиншоу снова всплеснул руками и, кратко взглянув на собравшихся, многозначительно улыбнулся:

– Коллеги, вы слышали, что она сейчас сказала… Что ж, Леона, ты оступилась. Видимо, ты сочла, что, подтвердив мои слова, поставишь себя в неблагоприятное положение. Однако все это сухие факты.

– Да неужели? А я все отрицаю! – Леона повысила голос.

– Двадцать седьмого июня ты вела себя в точности так, как я только что описал. За тобой следовали два детектива.