Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

могли уже подружиться люди кандидата в президенты, обещая в случае его победы все сохранить а кое-что и улучшить. Так что этот источник сбрасывать со счетов нельзя.

Второй возможный источник, думал я дальше, — это друзья. Не те, разумеется, с кем Претендент-2 бегал в один садик, сидел за одной партой или, скажем, тянул армейскую лямку. Такие дружки никогда не остаются близкими надолго, они пишут письма, изредка звонят по телефону, приглашают в гости, заранее зная, что встреча не состоится.

Речь идет о тех, кто сейчас стоит рядом, подпирает претендента в его продвижении вперед и выше. Опыт подсказывает, что у кого-то из таких друзей прежде всего заводится в головенке мысль: «Почему он, а не я?» И именно этих людей прежде всего стараются расшатать, вырвать, как ненадежный зуб из челюсти — чтобы потом, соответственно его обработав, имплантировать на место, так что с виду он покажется совсем здоровым, но когда придет пора укусить — тут и выяснится, что кусает он под другим углом. Кто эти люди? Вероятно, их нужно искать прежде всего среди тех, кто официально и публично поддерживает Претендента-2, то есть в руководстве партии азороссов, чей Программный съезд начнется не сегодня-завтра, чтобы торжественно объявить претендентом этого самого человека. Завербовать стараются именно таких, чтобы что-то не было сделано (или, наоборот, было совершено) в самое последнее мгновение, когда ничего уже нельзя переиграть и исправить. Значит, поиски второго очага — среди азороссовской верхушки.

Что касается третьего, то его, как всегда, следует искать по ту сторону рубежа, в данном случае — среди сторонников Претендента-1, то есть великого князя Алексея. Сам он лишь готовится к очередному приезду в Россию, последний раз посещал родину предков и предпринял путешествие по стране три месяца назад, а впервые — два с лишним года тому; по той причине и Салах-ад-Дину Китоби пришлось поездить по прохладной, с его точки зрения, стране.

М-да, вон какой букет проблем сразу возникает: кто, где, когда? И каким способом? Не вызывает сомнений только желаемый результат: совершенно устранить претендента в зеленой повязке на лбу — потому что это сразу же приведет к разочарованию владык исламского мира в большой игре — и ко всему с этим связанному. Жаль только, что все дураки, стремящиеся подставить ножку Претенденту-2, надеются на чудо: ислама не будет, а деньги его останутся, равно как и все проистекающие из их наличия блага. Нет, все-таки не останутся, в том-то и дело…

Ибо сказано в суре «Пчелы», айяте пятьдесят пятом: «И какая есть у вас милость, то — от Аллаха. Потом, когда вас коснется нужда, вы к Нему вопите». Но потом окажется скорее всего поздно. А я-то думал, что буду тихо сидеть, читать, писать кое-что, редактировать… Встречаться с умными людьми и вести неторопливые беседы с ними в ожидании больших событий.

Но — «И на Аллаха пусть полагаются полагающиеся!»

Глава вторая

На этом все мои резервы времени иссякли. Не оставалось ничего иного, как переодеться в неглаженое; впрочем смокинг, даже извлеченный из чемодана, выглядел совсем неплохо, и это меня несколько успокоило.

Переодеваясь, я размышлял на тему: кто смог уже — за считанные часы пребывания в Москве — поставить на мне свою отметину? Человек на вокзале, Липсис-Седов, таксист, гостиничный люд, а сколько таких, кого я не успел заметить? Хотя это и маловероятно, однако все же… Значит ли это, что сезон охоты на меня уже открыт? Вроде бы никаких поводов для этого не было. Но чего не случается в этом мире, да еще в его минуты роковые? Однако пора дела делать; переживания и гипотезы пусть остаются на ужин. Целую кучу не ожидавшихся мною дел придется перелопатить.

Я не успел еще арендовать машину, и, чтобы прибыть в посольство вовремя, то есть до появления главных лиц, пришлось, как говорят киношники, гнаться за уходящей натурой. Натурой в данном случае послужило такси. Однако гнаться — еще не значит догнать; к счастью, Неопалимовские переулки, куда мне и следовало попасть, находились неподалеку, в четверти часа хорошего хода. Так что, не совсем отвыкнув от Москвы, я предпочел этот примитивный — и надежный, как все примитивное, — вариант.

Я не большой любитель бывать на официальных торжествах — может быть, потому, что сам я — персона сугубо неофициальная; однако нередко это бывает связано с работой — и тогда выбирать не приходится. Конечно, посол, я думаю, не принял бы близко к сердцу, если бы я не появился; он вообще вряд ли имел представление о моем существовании. На подобных приемах всегда бывает полно всякого народу — в основном это гости атташе по культурным связям, хотя и не только его, — о многих представителях которого посол никогда не слыхивал и не услышит впоследствии. Вот и я относился к этому «всякому народу» — или, точнее выражаясь, сброду; меня можно называть и так, это меня только радует, а почему — о том пунктов на сей раз не последует. Однако, помимо посла, там были и другие люди, которым встреча со мною казалась достаточно важной.

Кувейтское посольство помещалось там же, где и в мои годы, — в Третьем Неопалимовском переулке, неожиданно тихом, несмотря на близость вечно гудящего своими нынешними тремя ярусами Кольца; правда, за минувшие годы учреждение расширилось, хотя по сравнению с представительствами других исламских государств — весьма умеренно. Однако сейчас у меня не было времени разглядывать, что к чему; передо мною почтительно отворили дверь, и я, стремительно вырастая в собственных глазах, проследовал внутрь. Экс-каперанг Седов-Липсис вдруг возник рядом, материализовался из ничего; я кивнул, и он пристроился мне в кильватер. Мне пришлось сказать пару слов, чтобы претензии к нему исчезли; медики из «Реанимации» своевременно подсуетились. Едва успев войти, Липсис растворился в воздухе — или в иной среде, может быть; во всяком случае, исчез из виду. Но дальнейшее относилось уже к его собственным проблемам, а у меня хватало и своих.

Здесь все было, как и полагается на приемах: играл оркестр, разносили дринки, среди которых не было, правда, виноградных производных, не одобрявшихся Пророком; хозяева дома любезно встречали прибывающих, гости болтали, разбившись на группы, дамы делали мгновенные и безмолвные оценки друг друга — ну и так далее.

Поздоровавшись и произнеся все необходимые слова, я стал протискиваться поближе к лестнице, что вела в бельэтаж, и попутно ловил обрывки разговоров то в одной, то в другой кучке собравшихся. Я заранее знал, что обмен мнениями