Подземелье - Ваня Мордорский

Все эти истязания не шли ни в какое сравнение с ранними тренировками. Даже когда Наставник гонял против гноллов и Старших одновременно перед последними боями, это и близко не стояло с тем истощением, которое наступало после таких тренировок. Через одну две тренировки Наставник вдобавок стал бросать в него камни и тупые кинжалы, заставляющие его постоянно дергаться, находиться в движении. Каждый такой пропущенный удар оставлял после себя синяк.

Зур’дах впервые ощутил себя на грани. После каждой такой тренировки он не мог встать почти час. Просто тупо смотрел в потолок пещеры.

Наставник ставил его в максимально невозможные условия. Но даже при том, что его атаковали со всех сторон и постоянно зажимали, не давая пространства для маневров, две трети ударов уходило мимо.

— Привыкай, что удар может прилететь откуда угодно!

Бам!

Наставник запустил одновременно дюжину камней, заставив гобилненка крутиться, как жука на углях.

В первые недели было особенно тяжело и он с трудом выдерживал больше десяти минут боя такой высокой интенсивности, сразу выдыхаясь. Но с каждым разом его выносливость и способность вести такой бесконечный бой увеличивалась. Он учился по-другому расходовать силы, по-другому двигаться. Более экономно, продуманно.

И несмотря на эти тяжеленные тренировки, после которых его откармливали двойной порцией смеси ядер, — у него всё еще не хватало меток для участия в Бойне. Смертельных меток. Нужно было еще два десятка.

Поэтому в течении следующего полугода, который оставался до Бойни, его вместе с другими детьми продолжали вывозить каждую неделю на Бои в чужие Ямы. И если другие дети проводили одну-две схватки, и то не всегда Смертельные, то он — как минимум четыре, из которых две обязательно шли до гибели противника. Да, ему мало попадалось разумных противников: почти всё время либо насекомые, либо животные подземелья. То ли это было желание Хозяина его обезопасить до Бойни, чтобы прыткие соперники не решили его убрать в удобных условиях, то ли это они сами не решались выставить против него своих бойцов — Зур’дах не знал.

А может до Бойни Наставник решил его испытать против максимально разнообразных противников.

Но самым удивительным было то, что после того нападения с ними всегда ездил на Бои сам Айгур. Каждый раз. Четверка стражей была формальностью. Когда повозки сопровождает такой Практик Тьмы как Айгур, напасть решится только безумец. Поэтому неудивительно, что ни в один выезд на них никто так и не напал. Впрочем, было ощущение, что ездил Айгур не для этого. Похоже, у него были какие-то свои дела в Ямах с другими Хозяевами, потому что он даже ни разу не присутствовал на боях своих бойцов.

А вот кто больше с ними ни разу не поехал, так это Варгус. Он теперь безвылазно сидел в Яме и никто его не видел. Зур’дах сразу понял, что возможно то странное чувство опасности и брезгливости, которое он начал испытывать, как-то связано со старым дроу.

Это подтверждало и то, что едва они покидали пещеру, как мерзкое ощущение резко исчезало и Прожора моментально успокаивался. При этом от Айгура никаких подобных ощущений Зур’дах не улавливал, лишь чувство опасности как от сильного монстра — и всё.

У Зур’даха, по сути, не было времени на отдых. Его и раньше было мало, но теперь каждую свободную минутку он уделял тренировке тьмы, каким бы уставшим не был. Жгуты тьмы — они занимали всё его внимание. Уже через два месяца он мог удерживать Маэля секунд тридцать-сорок, при том, что друг сопротивлялся измененной ногой изо всех сил. И если в первые разы он мог формировать лишь один жгут, — на управление вторым не хватало концентрации, — то уже через месяц тренировок удалось увеличить количество до трех. Как это было и раньше: любой принудительный рывок в развитии Тьмы сопровождался кровью из носа и жуткой головной болью, но оно того стоило. Плеть формировалась всё быстрее и быстрее, становилась плотнее, крепче, и теперь уже Маэль не мог вырваться из его хватки.

Единственное, что расстраивало — так это неспособность драться и одновременно удерживать плетями Маэля. Зур’дах не мог делать две задачи одновременно. Но он надеялся, что это лишь пока. Увы, прогресс шел совсем не быстро.

Но даже такими маленькими шажками, на третий месяц он научился и держать Маэля и делать выпады копьем. Теперь плети Тьмы стали словно продолжение его рук, так хорошо он их ощущал.

— Ты прям как дроу, — заметил во время одной из тренировок Маэль.

Зур’дах нахмурился, — это сравнение ему совсем не понравилось.

— Ладно-ладно, — исправился друг, — Я не то имел в виду. Я о том, что ты становишься таким же сильным. Гоблинистее тебя гоблина не найти. Не то, что твой Наставник.

После этого Маэль сплюнул и Зур’дах уже знал почему: у друга имелись на то свои причины. За прошедшие месяцы он рассказал гоблиненку много о себе –то, чего никогда и никому не говорил: об их маленьком племени, которое жило на окраинах Верхнего яруса, скрываясь в целой сети маленьких пещер, куда дроу со своими ящерами проникнуть просто не могли.

Рассказал и о предателях среди своих, которые снюхались с дроу, которые пошли на это ради лучшей жизни, ради места надсмотрщика в обычных дроуских селениях. Плата была небольшой — сдать своих. Предатели, по меркам племени Маэля, не были даже полноценными Охотниками — для этого их сил не хватало. Но в вылазки они тоже выходили, и во время таких вылазок они наладили контакт с дроу.

Этих гоблинов пугали опасности Подземелья: они знали, насколько часто погибают Охотники и как коротка их жизнь, и знали, что в тоннелях можно умереть от какой-то мелкой и незнакомой твари. А дроу поступили хитрее: они показали им свои небольшие селения с другими гоблинами и пообещали сделать их не рабами, а надсмотрщиками. А те увидев, что в Подземелье есть безопасные места, где не нужно бороться каждый день за свою жизнь, чтобы в итоге погибнуть, быстро приняли решение. Они захотели такую жизнь — и получили ее. В этом плане дроу не обманывали: кто будет следить за рабами лучше тех, кто их сделал рабами? Ненависть между ними гарантирована