Подземелье - Ваня Мордорский

было что-то другое. Чем-то напоминало те моменты, когда он через свою Кровь искал златок, которые показывались ему огоньками в пространстве. Только сейчас он видел не только златок, а вообще всё вокруг. Все огоньки жизней. И такое количество «помех» оглушало. Сознание не могло воспринять всё это количество информации, вибраций, огоньков, нахлынувших бесконечным потоком со всех сторон. Более того, каждый огонь сигнализировал об опасности — то более слабой, то более сильной, и каждый раз это сопровождалось уколами. И чем больше его восприятие охватывало пространства, — сейчас это было больше трех сотен шагов, — тем больше иголок впивались в тело.

Драмар открыл глаза, но всё равно ощущал всё так же явно, как и с закрытыми. Стало даже сложнее.

Ограничь восприятие этой комнатой. Тебе рано чувствовать так много. Ты должен сначала привыкнуть.

Лежа на полу и ощущая его холод, Драмар попытался сделать как ему советовал Древний.

Инстинктивно он понял, что тот имеет в виду. Нужно сжать радиус его восприятия. Вот только первая же попытка отозвалась жуткой головной болью. Словно он пытался сжать огромный металлический обруч. Чуть пережмешь — и просто сломаешь.

Не бойся. Дави сильнее. Разрушь ограничения, наложенные твоим мозгом. Они ограничивают тебя как вширь, так и внутрь.

Драмар не совсем понял, что имеет в виду Древний, но понял, что надо сломать этот железный обруч.

Он начал расшатывать рамки восприятия.

Сильнее!

Старик удвоил усилия и голову пронзила дикая боль. Он не выдержал и вскрикнул.

Еще!

Одна попытка. Вторая.

Еще!

Третья. Четвертая.

С каждым разом Драмар чувствовал, как жесткие границы его восприятия расшатываются всё сильнее и внутреннее ограничение навсегда уходит.

Хрусть!

По нему пошла первая трещинка. Потом вторая.

Хрусть! Хрусть! Хрусть!

Три сотни шагов его восприятия разрушались.

Бам!

С каким-то страшным предчувствием гоблин ожидал момента, когда наконец разрушится последняя стена, сдерживающая восприятие.

— Ааааааа!!!

Уменьшай!

В момента разрушения Драмар вдруг ощутил себя чем-то другим. Он ощущал вообще всё селение троглодитов. Каждого троглодита. Он сумел заглянуть вглубь, наверх и даже дальше их селения. Его сознание едва не разорвало от запредельных для его гоблинского мозга возможностей.

Быстро уменьшай восприятие. Просто сожми. Теперь это будет легко.

Однако, в самый последний момент любопытство Драмара пересилило в момент этого безграничного восприятия и он заглянул в ту бездну, которая была на дне селения троглодитов. В самую глубь. Даже под озера, в которых находились тела Зрячих. В самый низ. Туда, где уже не было ни насекомых, ни любых других существ. Туда, куда даже не заходили троглодиты.

Голова разрывалась от непомерной нагрузки, но он терпел. Он понял, что в любой момент может сжать восприятие до комнаты, но хотел увидеть больше, дальше, глубже.

И увидел. Нужно было заглянуть на десятки тысяч шагов вглубь. Это было больно, но он это сделал. Он чувствовал, что это важно, что есть какая тайна в этом странном строении троглодитского селения. Действительно.

Всё селение троглодитов напоминало огромную, сужающуюся многоярусную воронку, спускающуюся вниз, словно во впадину. Вот только это была не впадина. Во тьме Драмар разглядел гигантский зрачок. Круглый. Живой. И от него по всей конструкции шли безостановочные волны, невидимые обычным зрением. Они затягивали. Драмар вдруг ощутил, что не только он смотрит на глаз, а и глаз смотрит на него.

Дерьмо! Он затягивает внутрь себя!

Словно воронка, Глаз втягивал внутрь себя Драмара. И чем больше гоблин смотрел, тем сильнее тянуло внутрь. Он рассматривал зрачок с каким-то внутренним почитанием, словно прекрасный ограненный кристалл, и вдруг подумал, что тот страшно красив, словно в глазе внутри была бесконечность, в которую можно смотреть вечно.

Не смотри на него!

Внезапно чей-то чужой ментальный крик заставил старика встряхнуться.

И в следующее мгновение он ощутил себя свободным от чужого влияния.

Сжать. Уменьшить восприятие. Не смотреть.

Резким рывком удалось сжать восприятие. Исчезло селение троглодитов. Исчезла бездна. Исчез глаз. Исчезли десятки тысяч троглодитов, словно муравьи передвигающиеся по своему спиралевидному селению и несущих вниз к Глазу что-то странное.

Они марионетки! — внезапно вспыхнула мысль у старика, — Все троглодиты марионетки! Они ему подчиняются.

Исчезли десятки тысяч огоньков. Драмар вывалился в реальность. Это было оглушительно неожиданно.

Остался только Драмар, комната, древний, Златка и троглодит у двери.

Драмар почувствовал себя внезапно слепым. Настолько его восприятие стало урезанным.

Наконец-то. Думать иногда надо, куда смотришь. — упрекнул его Древний.

Старый гоблин ничего не ответил. Думать, и тем более говорить, было бы слишком трудно. Он просто тяжело дышал лежа на полу. Голова разрывалась. Глаза болели.

Древний дал ему время.

Старик привыкал к крошечному восприятию, размером с комнату. Но теперь чувствовал, что в любой момент может расширить его — не до такого размера, чтобы вновь взглянуть на Глаз, — но может. Правда, сейчас это было не нужно.

Он сел и едва не упал. Сил не было вообще.

Что это было? – спросил он, повернувшись лицом к статуе. На плечо села Кая-Златка.

Один не в меру любопытный старый гоблин заглянул туда, куда не должен был.

И всё же? Что это за Глаз?

Тебе уже такие встречались.

Злобоглазы? Это просто здоровый злобоглаз?

Называй как хочешь. Это древнее и могущественное существо. Я бы его не рискнул называть злобоглазом. Между этими существами слишком много отличий, но главное — он разумен, а они как звери, которые научились парочке приемов.

Троглодиты его рабы?

Нет, что-ты. Они просто поклоняются ему как Божеству. А если спускаются слишком глубоко, то подпадают под его непосредственное влияние.

Драмар ощущал, что Древний что-то ему не договаривает, что-то важное, но не мог понять что.

Достаточно говорить о вещах, тебя не касающихся. Займись собой. Я недооценил твое возросшее восприятие, не подумал, что оно может доходить так глубоко, и вовремя тебя не предупредил, что