Подземелье - Ваня Мордорский

из которой торчал тот странный серебристый нарост, а насекомое могло еще и передвигаться.

А может те кристаллы и давали им такую силу? А в ядрах остались только ее отголоски?

В любом случае было несомненно то, что златка обрела способность воздействовать на камни и других мелких насекомых силой мысли.

Как же мало я знаю о ядрах и вообще о существах Подземелья…

Раньше ему казалось, что он повидал всех тварей, разобрался в сотнях видов насекомых, а тут…он увидел нечто совершенно новое и количество встреченных им незнакомых тварей лишь увеличивалось.

Кроме того, ему попалось до десятка тоннелей, ведущих вниз. Спуски на более низкий ярус. И в один из них Драмар из любопытства решил всё же ступить. Всего два шага вниз — и его придавило будто каменной плитой. Он рухнул и начал бешено крутить Кровь, наполняя тело силой.

Обратно он уже полз по полу. Подняться внутри тоннеля он так и не смог.

Едва оказался за пределами тоннеля, то сразу же зарекся спускаться в них. То, что есть и более тяжелые ярусы, с еще большим давлением, стало почему-то неожиданностью для него.

Возле входа парила златка и смотрела на него, как будто бы осуждающим взглядом.

— Сам знаю, — выдохнул старик, — Глупость сделал…думал, уже сильнее стал…

Глава 139

Ярус троглодитов

Охота продолжалась.

В корзинке лежало больше тридцати ядер, а рядом парила Златка, размером уже в две ладони.

Последние три месяца прошли очень интенсивно и напряженно. Драмар уже привык ни на секунду не отпускать свою Кровь, постоянно обращать ее, даже не думая об этом. Напряжение яруса не ощущалось: бег, прыжки, даже взбирание по стенам давались легко. Это не могло не радовать. Легче давалась и троглодитская походка. Ее старик продолжал тренировать, неслышно подбираясь к жертвам.

Чувство Крови, с помощью которого он видел и находил златок, тоже развивалось. Теперь он понял, что видя златку не нужно акцентировать свое пристальное внимание на ней — иначе она начинает чувствовать это. Достаточно просто «увидеть» направление крови и уже идти туда, а дальше ориентироваться на нюх и на новое ощущение вибраций.

Мелких златкой он и вовсе находил без проблем. Насекомые были еще неопытными, и прятаться так глубоко и далеко как старшие собратья еще не умели. Впрочем, не обладай Драмар чутьем, он бы и этих, мелких златок, не почувствовал. С крупными особями, ожидаемо, приходилось повозиться и погоняться за ними — но это даже нравилось старику, который чувствовал теперь себя ожившим.

Встречались ему и злобоглазы. Более того, теперь Драмар их намеренно искал. Златка медленно, но верное жрала добытые ядра, и старик хотел скормить ей еще больше ядер злобоглаз. Выдерживать натиск этих тварей ему удавалось с каждым разом всё легче, а ментальные волны, бьющие по мозгам, уже не ощущались. Будто его сознание покрылось плотной коркой, которая защищала от слабых ударов и снижала мощь сильных.

Произошла еще одна неожиданная вещь. Златка, чем больше поглощала ядра злобогла — тем разумнее становилась. И делала она это как-то странно, отщипывая от ядра крошечные кусочки. Параллельно с этим, она с удовольствием пожирала обычные ядра просто как еду, которые Драмар добывал из мало мальски крупных тварей.

Вскоре насекомое научилось понимать…команды. Замереть, взлететь, спрятаться, сесть на плечо. Гоблин, хорошо знакомый с насекомыми, лишь удивлялся подобному пониманию. Пока это были простейшие команды, но Драмар предполагал, что это не предел ее развития. Он даже дал ей имя.

— Кая…будешь Каей…

В голове тут всплыла маленькая девочка, которую они потеряли во время пути к старому селению. Самая маленькая из детей. Драмар запомнил ее навсегда, хоть часто путал детей из племени. Но назвал ее старик так для того, чтобы точно никогда не забыть это имя. Своей памяти он больше доверять не мог.

Златка шевельнула усиками, словно принимая это имя.

Но на этом взаимодействии всё тоже не ограничилось: скоро она научилась с помощью ментального посыла доносить свои примитивные желания прямо Драмару в мозг. Чем-то это напоминало воздействие злобоглаз, только мягкое, тонкое и дружелюбное.

Большие опасности на этом ярусе были, но их Драмар научился избегать. После тренировок у троглодитов его Кровь начала еще сильнее ощущать потенциальную угрозу, вероятную опасность, и это не было смутным ощущением как раньше, а очень даже ощутимым предупреждением. Если старик шел куда-то не туда — в районе сердца тут же начинало колоть словно острой иголкой, и чем сильнее была боль — тем серьезнее опасность.

И проверять насколько она велика Драмар не рисковал, предпочитая попросту обходить опасные места. Выбирал те, где чутье молчало.

С теми же тварями, которые были ему по силам, но он не желал драться, он уходил неслышной походкой троглодитов — медленной и незаметной. Что выяснил уже Драмар сам, важнейшую роль играло дыхание — дышать нужно было медленно и расслабленно. Методом проб и ошибок он сумел достигнуть хорошего контроля дыхания, а когда надо и длинной задержки на несколько минут. В этом помогала циркуляция Крови.

Со временем к тварям, на которых он охотился, он подбирался уже сильно замедляя свое сердцебиение и дыхание. Это заметно снижало шум от его передвижения и уменьшало вибрации от шагов. Тело будто холодело.

Да я двигаюсь почти как троглодит!

Удивительное было ощущение — подбираться к насекомому так, что оно до последнего тебя не замечало. В последний момент гоблин буквально вырастал перед ничего не подозревающей жертвой. Всё это — следствие того, что он почти не создавал вибраций, сливаясь с камнем по которому ступал.

Глядя на себя теперешнего старый гоблин понял, насколько же дерьмовым он был Охотником и насколько плохи остальные его сородичи.

Хоть в корзинке было около трех десятков ядер, Драмар еще не собирался возвращаться. Все эти ядра были небольшими и оставался шанс, что этого окажется недостаточно для Трансформации, поэтому он продолжил охоту и пытался отыскать более крупных особей. Кроме того, он хотел продолжать тренировать навыки Охоты. Он считал, что неслышная походка должна стать его родной, естественной, а