Подземелье - Ваня Мордорский

Не забывал Драмар и о главном — о полученных навыках троглодитов, которые нужно было улучшать. Совершенствовать ощущения вибраций с помощью ладоней и ступней. Для этого он каждый день усаживался в безопасном месте и застывал на два-три часа, закрыв глаза и заткнув уши, прислушиваясь к жизни вокруг. Он пытался уловить вибрации, исходящие от самых мелких насекомых. И если вначале Охоты радиус его ощущений был около двух шагов, то за две-три недели тренировок он расширился до пяти. Пока он не был активным — то есть на всю полноту раскрывался только когда старик сидел, но Драмар знал, что это возможно — возможно чувствовать так же хорошо во время движения, как и во время неподвижности. Просто нужно продолжать тренировки.

Паралельно с этим, тело всё больше привыкало двигаться под давлением этого нижнего яруса и перестало испытывать моменты перегрузки.

Такие «тренировки ощущений» приносили плоды. На начало третьего месяца Охоты, старик даже во время передвижения мог ощутить так же подробно движение окружающей его многочисленной жизни, как и сидя. На время, всё его внимание поглотил этот процесс. Иногда размывались детали, мелкие и крупные вибрации сливались. Над этим Драмар и работал: вычленял крупные вибрации, учась игнорировать мелкие. Одновременно с этим он научился сужать радиус собственного восприятия: от четырех шагов уменьшал до двух и возвращал обратно. Чтобы подобное получалось, нужно было представить, что за пределами двух шагов всё будто скрывает мутная пленка.

Но ускорить это было невозможно. Должно было пройти много времени, прежде чем навыки вживутся в тело Драмара и станут с ним одним целым — станут инстинктами, о которых не думаешь. Пока же всё это требовало мысленных усилий и постоянной концентрации.

— Растешь… — заметил вслух старик, глядя на Златку. Он привык частенько говорить с ней. Безмолвный слушатель иногда нужен, особенно когда приходится в одиночестве брести по Подземелью.

А насекомое действительно подросло. Если недавно оно было длиной в палец, то теперь стало вполовину больше и в два раза толще. Разъелась знатно. Правда, старый гоблин не скупился на разные мелкие ядра и скармливал их своей питомице. Но всё равно скорость роста поражала.

Чуть позже, убив очередной злобоглаз, Драмар понял, что похоже причина вовсе не в тех ядрах, которые он ей давал. Она каким-то образом втихую поджирала те ядра, на которых летела. Наверное, треть из них стала ощутимо меньше.

— Ах ты мелкая засранка! Жрешь втихаря ядра?

В общем-то старику не было жалко ядер — всё равно у него на них не было никаких планов. Златка шевельнула усиками и продолжила спать, как будто говоря, что не понимает с чего такие крики.

Главное, чтоб эта мелкая не жрала ядра златок, — подумал старик и сразу проверил корзинку. Но, похоже, к этим ядрам питомица не прикасалась.

То, что рост не может быть бесконечным и в какой-то момент, после пожирания стольких ядер, у его Златки тоже должно образоваться свое собственное ядро — старик понимал, не знал только — когда.

Но все равно, когда это случилось то стало неожиданностью для Драмара. В какой-то момент златка просто взмыла в воздух, причем даже не расправив крылья, и вся окуталась золотистым светом, а потом резко упала на пол — старик едва успел ее подхватить. Она потеряла сознание и почти две недели не приходила в себя. Всё это время Драмар не переставал волноваться за нее, боясь, что хрупкое насекомое умрет, не пережив процесс создания ядра. За месяц Охоты он к ней успел привязаться. Чем-то она отличалась от прочих златок, которых он убивал.

Вжух!

В один из дней златка просто энергично взмыла вверх, тут же взобравшись на летающий сгусток ядер глаз.

— Очнулась, наконец. — буркнул Драмар, довольный пробуждением питомицы.

Он ждал изменений в насекомом, но проявились они совсем в неожиданном ключе. Златка обрела способность ментально воздействовать на своих врагов, вернее, на мелких насекомых. Это было похоже на способности злобоглаза. Гоблин увидел, как защищая его корзину от посягательств других насекомых, она в прямом смысле ударной волной просто оглушила их, от чего они попадали на пол.

— Ничего себе… — удивленно выдохнул он.

Значит, она каким-то образом впитала в себя способность из ядер злобоглаза?

Вот только если в случае с златкой способности передались, то Драмар сомневался, что сожри н эти ядра он — с ним случится тоже самое.

Скорее всего просто сдохну. – подумал он.

Насекомые ведь в принципе были восприимчивее и устойчивее к любой другой Крови. Они жрали всё и вся, и кто выживал — тот выживал. А вот у гоблинов риск отторжения при использовании подобных ядер был…абсолютным. В случае гоблина, такого же сильного как Драмар, его бы просто вырвало остатками ядра, но слабого…слабого бы это убило. В любом случае, подобные ядра никакой пользы принести не могли, поэтому даже мысли закинуть в рот ядро злобоглаза у старика не возникало.

Но на этом способности его питомицы не заканчивались. Во время одного из привалов, златка слетела с ядер глаз и села неподалеку от старика, начав поднимать в воздух один камешек за другим. Пока они были небольшие, чуть больше песчинок, но и ее способности должны расти с ростом ядра.

— А ты становишься всё полезнее и полезнее, — заметил Драмар.

Златка, тем временем, продолжала исследовать новые открывшиеся способности и границы собственных сил. Нападала то на большое насекомое, то на чуть поменьше. И, естественно, на тварей покрупнее ее волны работали слабо. В таких случая она просто сбегала под защиту старика, понимая что тварь ей не по силам. Других тварей она пыталась провоцировать тем, что бросала в них камешки, а потом оглушала волной.

Училась комбинировать навыки.

А если она станет действительно большой, размером с голову, — насколько сильно вырастут эти ее способности? Сравняется ли по силе она с крупным злобоглазом? — задумался Драмар.

Он представил здоровенную златку, которая может так же, как и тот глаз воздействовать на существ — стало жутковато. Вот только глаз не мог покинуть стену,