Отчаянный побег - Линда Ховард

Получилось!

Карлин издала боевой клич и потрясла кулаком, все, за исключением Дарби, засмеялись.

Зик запил лакомство глотком кофе.

— Вы, ребята, отказались от необыкновенной вкуснятины. Как я уже сказал, мне больше достанется.

Уолт тут же потянулся к блюду, Спенсер решил, что не настолько уж он объелся в конце концов. Один за другим мужчины разбирали куски торта, смеясь и подшучивая над Карлин, не забывая нахваливать десерт. Ну, Дарби, правда, ничего хорошего не сказал, но это не в диковинку. Наверное, все просто со стульев бы попадали, если бы он кого-то или что-то похвалил. Карлин пошла на кухню за чашками, но остановилась в дверях и посмотрела на Зика, поймала его взгляд и, хотя знала, что это плохая идея, одними губами произнесла: «Спасибо».

Зик принял благодарность легким кивком головы. Никто не заметил маленькой сцены, все были слишком заняты едой.

Карлин неслышно напевала, собирая кружки. Проклятый торт получился! Враг повержен, она победила.

Следующий шаг?

Печенье.

Глава 15

Карлин отдраила ершиком унитаз, затем смыла воду. Теперь помещение благоухало сосновой свежестью, душевая и ванна сияли чистотой — хотя вряд ли ими кто-нибудь воспользуется, ведь Зик обитал в хозяйской спальне, а она в своих маленьких личных апартаментах с личным же санузлом. Вымыла кафельный пол, отполировала зеркало, краны и ручки.

Возможно, это излишне, но во время уборки Карлин всегда зажигала ароматические свечи. Не то чтобы в комнатах плохо пахло, если честно, ей нравился запах в спальне Зика — его одежды, кожаных сапог и ремней, фетровых шляп, фланелевых рубашек, джинсов, самого это мужчины. Шкаф, набитый шелковыми костюмами, пах бы совсем по-другому. Интересно, способны ли конкурировать феромоны дипломата и мужчины, занимающегося тяжелым физическим трудом? Может, для некоторых особ — да, но Карлин открыла в себе пещерную женщину, для которой крепкие мускулы вне конкуренции. Итак: ароматические свечи, чтобы одолеть феромоны. Это может сработать. Возможно. Во всяком случае не помешает.

Прекрасный пример, насколько далеко зашла ее одержимость Зиком… раз ей даже нравится убирать за ним сбритую щетину из раковины и драить унитаз. Ладно, немного успокаивало, что за это платят… И всё же — хотя Карлин охотнее вбила бы себе гвоздь в палец, чем призналась честно в своих чувствах к нему — никуда не денешься, придется признать: ей нравится находиться в его спальне, нравится стирать и развешивать его чистую одежду, нравится снимать простыни с запахом Зика и застилать свежие.

Утешало одно — хотя она и не возражала чистить туалет, но никоим образом это занятие ей не нравилось, стало быть, в опьяненном феромонами мозге всё же остались крупицы здравого смысла.

Карлин повесила свежие полотенца и махровые мочалки на крючки, затем сложила чистящие средства в ведро и покатила тележку в другое место. Собрала грязные полотенца с пола, распахнула дверь и попутно подхватила ведро для мытья полов. Опустив голову, погруженная в заботы, с полными руками выбежала из ванной комнаты и уткнулась в твердое препятствие.

Поток адреналина прошил тело как электрический ток. Это было сродни панике, и все же не совсем то. Увидеть похожего на Брэда мужчину — это одно, а страшное осознание, что кто-то пробрался в дом — совсем другое. Карлин вскрикнула, тело отреагировало быстрее разума, быстрее любой мысли. Никакой логики, только кошмарное понимание, что кто-то проник в дом, что границы надежного убежища нарушены.

Мгновенный переход от ощущения полного комфорта к паническому ужасу буквально взорвал мозг, словно она выпала из реальности, словно рухнула глубоко внутрь себя, где спокойно даже тогда, когда тело подчинялось первобытному инстинкту выживания. Все стало далеким и размытым. Карлин смутно услышала собственный крик, хотя звук был странно приглушенным, хриплым, бессвязным. Мельком увидела голый торс, но инстинкты не дали время сложить два и два и придумать логическое объяснение появлению в спальне полураздетого мужчины. В голове мелькнуло имя Зика, но она уже ринулась в бой, бросила всё на пол и размахнулась кулаком, дабы ударить что есть сил.

Существуя в двух разных плоскостях, полностью дезориентированная, Карлин ничего не соображала. Тело действовало само по себе, пока рассудок где-то в другом месте с трудом пытался осмыслить, что происходит. Будто мысли пели под фонограмму, не поспевая за музыкой, и никак не удавалось совместить все вместе.

Не дожидаясь, пока Карлин придет в себя, Зик нырнул в сторону, чтобы избежать потери зуба или перелома носа, потом пригнулся и сильно толкнул ее плечом. Достаточно ощутимый удар основательно встряхнул, мир перевернулся вверх дном, ноги оторвались от земли, и вот уже обезумевшая Карлин оказалась лежащей спиной на ковре, а Зик схватил ее запястья сильной рукой и прижал над головой. Она ошеломленно уставилась в зеленые глаза — суженные, потемневшие и наполненные эмоциями, которые Карлин не сумела уловить, да и не хотела.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила она, стремительно, с невероятной скоростью переходя от ужаса к возмущению.

Злиться на его вторжение — полный абсурд, не поспоришь, но ей никак не удавалось вернуть душевное равновесие. Шок от паники, ярость, чистый инстинкт выживания — что бы это ни было и в любых сочетаниях — все еще будоражили мозги, нет времени следить за собственным языком.

— Живу я здесь, черт побери, — огрызнулся Зик.

Что ж, хотя бы разобрались с его эмоциями. Раздражен. Нет, зол как черт.

Карлин моргнула, глубоко вздохнула, подождала, пока прояснится в голове. Хорошо хоть не ринулась наутек, как свихнувшаяся белка.

— Нет. Я имею в виду, что ты здесь делаешь именно сейчас? Я бы извинилась, но… нет, сам виноват, что я на тебя напала, раз пришел не вовремя. Подожди. Может, еще когда-нибудь и огрею чем-нибудь тяжелым. Зарекаться не стану. Но сегодня прошу прощения.

Зик склонил голову, выслушал угрозу перепуганного зайчишки, потом закрыл глаза и тяжело вздохнул. Голый торс на мгновение коснулся ее груди, вызвав внезапный толчок самосознания, в голове раздался неслышимый щелчок, мозг и тело обрели идеальную синхронность.

Черт, всё плохо. Карлин так старалась держаться от него подальше, чтобы не коснуться даже случайно, потому что всей душой ощущала, насколько сильно к нему влечет, насколько много в нем искушений. Дать волю чувствам — несправедливо по отношению к любому из них, учитывая ее ситуацию. Старалась, старалась, и вот, пожалуйста — лежит под мощным горячим мускулистым телом, живот свело, всё тело напряглось в ожидании.