Рубиновое ожерелье - Марта Киркланд

— В любом случае, — продолжал Чемп, — наша мать может быть довольна тем, что ее дочь выходит замуж за самого богатого мужчину во всем королевстве. Отец Фица богат как Крез, разве вы не знаете?

Их беседа об этой счастливой паре была прервана, потому что в комнату вошел дворецкий и объявил:

— Я взял на себя смелость приказать, чтобы вам принесли чай, миледи.

У Эмелайн уже два дня не было аппетита, потому что она все время думала о Лайаме. Она отвернулась от серебряной корзиночки с красиво уложенными деликатесами и попросила Тернера поставить корзинку поближе к Чемпу.

— Не могу вам предложить ваш любимый бисквит, — сказала Эмелайн, — но, возможно, вам понравятся пшеничные лепешки, которые приготовила миссис Тернер. Они просто волшебные, как сказал бы мой отец, потому что удивительно быстро исчезают во рту.

Ее гость улыбнулся шутке, но не стал пить чай и неожиданно засмущался.

— Собственно говоря, мэм, я надеялся, что теперь, когда вам не угрожает Брофтон, то… может быть, мисс Кордия… я хотел сказать, что вы с ней обе… захотите прокатиться в парке. Моя коляска ждет рядом с домом. И можно с тигром[6] позади, для приличия, конечно.

Вот, значит, что! Поэтому Чемп сегодня такой красивый. Он решил взять быка за рога и хочет пригласить Кордию прокатиться. Стараясь казаться невозмутимой, Эмелайн ответила, что у нее сегодня слишком много дел, которые она обязательно должна сделать. Она попросила дворецкого сообщить мисс Кордии, что пришел капитан Бьючемп.

— Передайте ей, пожалуйста, Тернер, что капитан особенно интересовался, не желает ли она с ним прокатиться.

— Я немедленно пошлю к ней горничную, миледи.

После этого к Чемпу вернулось хорошее настроение, он расслабился настолько, что даже позволил себе съесть сливовый пирог. Пока они ждали Кордию, Чемп рассказывал Эмелайн разные смешные истории о мистере Фицхью, когда тот был еще маленький, и об одном злющем гусе их поварихи. Он как раз подошел к самому смешному месту, где его будущий кузен бежал через луг, спасаясь от гуся. В это время дверь открылась, и в гостиную вошел лорд Сеймур. Эмелайн замерла. Хоть она и смеялась до слез, но сразу забыла про историю, которую рассказывал Чемп.

Лайам стоял в дверях, такой элегантный и красивый, что капитан не мог бы с ним сравниться. Лайам — ее единственный, любимый мужчина!

— А вот и ты, старина! — воскликнул Чемп. — Давай, присоединяйся к нам! Я только что рассказывал Эмелайн о том, как гусь гонял Фица по нашему лугу.

Лайам ухмыльнулся.

— По крайней мере, Фицхью знает, когда он лишний. У тебя, кажется, нет такого инстинкта.

— Эх, приятель, — вздохнул Чемп. — Я надеялся, что мы с тобой вчера все это уладили.

— Я тоже надеялся. — Лайам смахнул с рукава несуществующую пылинку. — Я и сейчас надеюсь, что не должен гонять тебя саблей.

Чемп засмеялся, нисколько не смущенный этой угрозой.

— Зачем такие крайности, старина? Я понимаю твой намек. Ты хочешь, чтобы я ушел, и я уйду. — Он слегка откашлялся. — Вот только дождусь мисс Кордию.

Лайам посмотрел на него, затем на Эмелайн.

— При чем тут моя сестра?

Эмелайн решила ответить на этот вопрос. Она чувствовала себя не очень уютно во время этой мужской перепалки.

— Чемп зашел к нам, чтобы пригласить Кордию прокатиться в парке.

Все еще не вполне понимая, Лайам спросил:

— Он хочет прокатиться с моей сестрой? Но почему?

— Потому что нам это доставит удовольствие, — раздался звонкий голос у него за спиной.

Удивленный, он повернулся и посмотрел на свою сестру, которая стояла в дверях.

Он заметил, как идет Кордии этот костюм — желтое платье и спенсер в тон, и не в первый раз Лайам удивился, обнаружив, что она еще повзрослела. Но еще более удивительным было то, что его сестра вроде бы злилась На него. Она гордо подняла подбородок, и ее красивые синие глаза смотрели очень решительно.

— Мисс Кордия, — сказал Чемп, встав и поклонившись ей. — Вы очень добры, что согласились принять мое приглашение.

— Наоборот, — ответила она, пройдя мимо брата и подавая руку джентльмену. — Это вы очень добры, сэр. Уже вечность я просто мечтаю о глотке свежего воздуха.

Чемп снова поклонился.

— Я весь к вашим услугам, миледи.

Лайам не мог выговорить ни слова. Он видел искреннее восхищение в глазах друга и явную благосклонность в глазах своей сестры. Будто желая получить подтверждение тому, что здесь происходит, он повернулся и посмотрел на Эмелайн.

Понимая его замешательство, Эмелайн улыбнулась, затем кивнула.

— Прокатитесь с удовольствием, — сказала она, напутствуя молодую пару. — Когда вы вернетесь, может быть, Чемп все же выпьет чаю, раз он отказался от него сейчас?

— Конечно, — ответила Кордия и, молча пройдя мимо брата, чуть ли не вылетела из комнаты, что миссис Пратт, разумеется, назвала бы немыслимой поспешностью.

Все еще сомневаясь и глядя на закрытую дверь, Лайам спросил:

— Значит, Чемп приходил к моей сестре?

— Да, — спокойно ответила Эмелайн.

— Вы хотите сказать, что все это время он не интересовался… э-э… другой леди?

— Я не думаю. С первой встречи он и Кордия полюбили друг друга. По крайней мере, я так считаю. — Она подняла удивленно брови. — А вы не одобряете?

— Что вы! Ничего подобного. Чемп отличный парень. Мой лучший друг!

Эмелайн облегченно вздохнула.

— Я рада, что у вас нет возражений. Вы знаете, что мисс Кордия очень своенравная молодая леди.

— Да, — ответил он.

Словно тяжесть упала с его плеч. Он запрокинул голову и рассмеялся.

— Чемп и Кордия! — воскликнул он. — Кто бы мог подумать!

— Ясно, что вы об этом не думали, — сказала Эмелайн и улыбнулась, потому что ей был приятен его смех.

Лайам покачал головой.

— У меня были совсем другие мысли.

В его голосе теперь звучала страсть, и Эмелайн почувствовала, как жаркая волна разливается по ее телу.

— У вас были другие мысли?

— Да — ответил он спокойно.

Она смотрела, как он шел к ней. Ее охватило сильное возбуждение. Когда он остановился всего в нескольких дюймах от ее кресла, она сгорала от страсти. Как она ждала его! Она хотела сказать ему, сколько раз закрывала глаза, пытаясь вызвать в воображении его голос и представить, как он называет ее: «Моя любимая!» Она страстно хотела снова услышать эти слова. Хотя бы для того, чтобы убедиться: они ей не почудились.

Но он молчал. Когда молчание затянулось, и она встревожилась, что не выдержит и спросит, любит ли он ее, Лайам протянул руку.

— Иди ко мне, — сказал он мягко.

Будто в трансе, Эмелайн дала ему руку, и он потянул ее к себе. Эмелайн встала рядом с ним. Они смотрели друг другу в глаза. Казалось, прошла вечность. Карие глаза смотрели в голубые. День и вечер слились в одно.