Женщина с большой буквы «Ж» - Эльвира Барякина

— Пойду в джакузи посижу.

— Как ты узнал, где я остановлюсь? — накинулась я на Пола.

— Мне Мелисса сказала.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— Слушай, ты выбрал самое плохое время, — первой не выдержала я. — У Зэка проблемы: он потерял работу, на которую очень рассчитывал. Ты понимаешь, что у него крыша поедет, если он подумает, что и я его предаю…

Пол испустил вздох сочувствия.

— Да-а, хреново ему.

— Ну тогда не трепи ему нервы!

— Как скажете. Я отправлюсь с тобой в Хану, и он даже не узнает о моем приезде.

Есть мне прощение? Наверное, нет.

С Зэком ТРУДНО. Его так легко было любить, когда он светился изнутри, когда строил грандиозные планы, кормил меня пиццей и говорил, что ему нравятся упитанные кокотки… В последнее время он начал пахнуть больничной палатой. С ним и говорить-то положено только о «болячках». Иначе неуважение к горю получается.

Удирая с Полом на Хану, я думала о женщинах, которые бросают мужчин в беде: во время болезни или финансового краха. Конечно, кто-то бежит от проблем, но многие уходят по другой причине. Бывает, неудача ломает людям становой хребет. На месте теплокровного родного существа появляется привидение, а жить в доме с привидениями — на это не у всех нервов хватит.

Запомнить, зарубить себе на носу! Что бы ни случилось: переедь меня трамваем, разбей паралич — всегда держать хвост пистолетом! Уныние — это хуже ядерных отходов. Потому-то с ним в рай и не пускают — чтобы не портить экологию.

— Ты едешь сам по себе, а я поеду со своей временной собакой, — сказала я Полу.

— Ага. Ты меня не знаешь, я тебя тоже. Познакомимся в автобусе.

Пункт собачьего проката располагался в гигантских лопухах — забор, рыжая вывеска, менеджер-филиппинец в галстуке.

— Осень хоросий собачка, — раскланивался он. — Послусный, веселый. Осень смесной.

— А зовут как? — спросила я, глядя на мелкое лопоухое создание с мокрыми глазами.

— Слуга Императора.

Когда я подрулила к отелю, у крыльца уже стоял автобус с надписью «Дорога на Хану». Водитель открыл дверь.

— Утро доброе, э?

На груди у него гремела дюжина всевозможных амулетов, а на руке красовалась татуировка мертвой головы.

— Давай, собачка, запрыгивай в автобус.

Но Слуга Императора тупо смотрел перед собой и не двигался с места.

— Эй! Нам ехать надо!

Я потянула Слугу Императора за ошейник. Чувствуя, что его отдирают от земли, он отчаянно забил лапами и заплакал во весь голос.

На нас стали смотреть швейцары и прохожие. Туристы заполонили проход автобуса.

— За что собаку мучаем?!

— Никто ее не мучает! — оправдывалась я. — Я не могу ее здесь бросить — за нее деньги уплачены.

— Давайте его сюда, мэм! — Пол растолкал плечом граждан и взял на руки трясущегося пса. — Здрасьте. Меня, между прочим, Пол зовут. А вас?

Совместными усилиями мы запихали Слугу Императора под переднее сидение.

— У вас очень знакомое лицо, — продолжал измываться Пол. — Такое ощущение, что я где-то вас видел.

Я прислушивалась к стенаниям под креслом.

— Чего это с ним стряслось? Он что, водителя испугался?

— Наверное, он просто не любит дорогу на Хану, — отозвался тот. — Там 600 поворотов на 50 миль, э?

Водитель Дэнис говорил много, жарко и, по обычаю местных жителей, пересыпал свою речь вопросительным «э?».

— Ну что же ты так едешь, дядя? Может быть, ты тетя, э?

Дорога змеилась по склону горы, временами ныряя в тропические заросли, как в туннель. Маленькие домики на сваях. Все железное — ржавое.

— У нас второе по влажности место на Земле, — похвалялся Дэнис. — В горах каждый день — по полтора дюйма осадков, э? Все ржавеет в единый момент.

Мы заметили на обочине несколько брошеных автомобилей — все цвета густой охры.

— Дорога очень узкая, ни один автоэвакуатор не пройдет. Поэтому если авария — то все, э?

— Ой-ой-ой! — переживал под сидением Слуга Императора.

Наш автобус забрался на дикую высоту. Через каждые 200 метров — шаткий мостик, построенный в позапрошлом веке. Справа, в футе от окна, глухая каменная стена; слева, тоже в футе, пропасть. Кажется, я поняла, зачем Дэнису амулеты.

Автобус вихлялся из стороны в сторону. Скорость — 15 миль в час.

— Здесь должны водиться динозавры, — сказал Пол.

Дэнис рассмеялся:

— Между прочим, тут «Парк Юрского периода» снимали.

Остановка. Из воды торчали черные кости лавы; волны бились о берег. Смотришь — и чувство, как во время салюта на 4 июля: еще залп! Еще!

Закруженные головы, потрясенные глаза. Мы щелкали фотоаппаратами, а Дэнис хвастался островом как родитель сыном-отличником:

— А вы спуститесь вниз! Видите — пещера в скале, э? Давным-давно в ней жила прекрасная принцесса, сбежавшая от злого мужа. Он нашел ее и убил, и в память о том вода здесь становится красной от крови.

«Кровь» — это микроскопические рачки, но все равно трепетно.

Слуга Императора выходить из-под сиденья отказался. Пол заглянул к нему в укрытие.

— Ты бы хоть пописать сбегал.

Тот посмотрел на него как на гестаповца.

— Мардж, ты где взяла это уебище?

— Мне сказали, что он веселый.

— Ага, обхохочешься.

Город Хана — это зажравшиеся коровы и плантации ананасов вдоль «улиц». Но мэрия и почта все же имеются — как и во всех городах.

Обедать нам надлежало на ферме орхидей. Хозяйка — о, чтоб я так выглядела в шестьдесят! — повела нас смотреть плантацию. Семь тысяч орхидей — пахучие, лечебные, просто красивые — доставка в течение двух дней в любую точку планеты.

Муж ее — безумный художник — развлекал себя тем, что делал «искусство». Перед домом все было заставлено гениальными произведениями: «Пальма» — из удочек и стоек от палатки, «Космический корабль» — из обожженых бензиновых бочек…

Он страстно советовал всем купить его «Пальму». «Космический корабль» на продажу не шел — видать, самому был нужен. Впрочем, дядька так готовил мясо, что ему все прощалось.

Я принесла Слуге Императора еды.

— Вылезай, есть будешь на улице. А то ты весь автобус загадишь.

Он некоторое время размышлял, а потом по стеночке выбрался наружу.

— О, мистер Сайто опять Слугу Императора в аренду сдал! — воскликнула хозяйка орхидей.

Оказалось, что на прошлой неделе Слуга Императора приехал на ферму с очередной партией туристов и, пока все обедали на веранде, решил поспать в тени «Космического корабля». Уперся задом в стенку, бочки повалились и, улепетывая от них, Слуга Императора угодил в компостную яму.

Вылавливали его подсаком, снятым с ветвей «Пальмы», и мыли с помощью садового шланга.

— Он теперь даже языка собственного боится, — сказала хозяйка. — Высунет от жары, глаза скосит: «Ой, мама, что это?!» и драпает со всех ног.

— Надо сказать мистеру Сайто, чтобы сдал его в аренду в психушку, э? — проговорил Дэнис. — Его пациенты полюбят за общность интересов.

— Давай отдадим его Зэку! — хихикнул Пол, за что тут же получил пинка.

Туристы прониклись к бедняге сочувствием и скормили ему все купленные по дороге бананы. Слуга Императора трясся и жадно лопал.

Домой вернулись, когда уже стемнело. Собаку сдала с рук на руки. Передала мистеру Сайто совет Дэниса…

Изменила я Зэку или нет? Поехала с конкурирующей фирмой на экскурсию, фотографировала Пола у водопадов…

Подойдя к гостинице, я увидела их обоих — каждый стоял на своем балконе и не видел другого. Я помахала им рукой.

Перед сном Зэк сказал:

— Сегодня смотрел по телику фильм «Герой». Там главный мужик говорил главной тетке: «Ничто не разлучит наши мечи!» Давай тоже придумаем себе какой-нибудь девиз?

— Какой?

— Ну… «Ничто не разлучит наши зубные щетки в стаканчике в ванной!»

ЧУЖАЯ ЖЕНА И МУЖ В ВАННОЙ

1 октября 2006 г.

Я выторговала у Пола обещание не появляться на глаза Зэку в обмен на ежедневные прогулки. Пол не мог отказать себе в удовольствии подразнить меня. То пропрется мимо, загораживаясь доской для серфинга — подождет, когда Зэк отвернется, и давай стучать по часам и посылать воздушные поцелуи. То намажет рожу лечебной глиной, нацепит плавательную шапочку и плюхнется рядом на шезлонг.

Впрочем, мой муж ничего не замечал. Агент прислал ему новый сценарий с киностудии Диснея и предупредил, что пробы назначены на 1 ноября.

— Мне репетировать надо. Давай ты без меня погулять сходишь? — каждое утро говорил Зэк.

Я соглашалась. Довольный супруг мчался в ванную, к зеркалу, и вскоре из-за двери начинали доноситься цветистые проклятия:

— Ненавижу тебя! Чтоб у тебя из штанов мухи вылетали!

Мы с Полом проводили дни на пляжах или мотались по Фронт-стрит, заставленной лавками «Сувениры» и «Ювелиры».