Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Его спутница была не меньше ростом, и Кольгрим готов был поспорить, что даже ему, самому высокому из Волков, придётся смотреть на неё снизу вверх. Волосы незнакомки были огненно-рыжими, распущенными и взлохмаченными. Лоб перетягивал кожаный обруч, не дававший назойливым прядям лезть в лицо. На пухлых щеках были нарисованы те же синие полосы. Как и старый воин, женщина была одета в весьма внушительные латные доспехи. Нагрудник, укреплённый несколькими металлическими пластинами, закрывал грудь, оставляя обнажёнными плечи. Наплечник был лишь с левой стороны, к нему же и крепилась рыжая лисья шкура. За спиной у воительницы были два небольших топорика, в руках — широкий щит и одноручный меч с зазубринами на лезвии. Из-за мускулов и доспех женщина казалась немного пухленькой, но худой её однозначно назвать было трудно.

Если бы Кольгрим не встречал раньше Сатарнов, он бы подумал, что эти двое перед ним — истинные Медведи. В них была та сила и мощь, которую молодой Волк ожидал увидеть в Йоране, вместо этого оказавшегося дряхлым стариком, наполовину выжившим из ума.

— Отойдите от волколака, — приказал старый воин. — Он друг молодого Волка и не причинит вам вреда.

Крестьяне удивлённо переглянулись, но убрали оружие и послушно отступили от Ракша. Парень тут же вскочил на ноги и скрылся за спиной Кольгрима, буравя двух северных воинов пристальным взглядом.

— Вы, должно быть… — прошептал Улвир, не веря собственным глазам. Неужели он действительно столкнулся с Делаварфами, Трёглавыми князьями? Но почему их было только двое?..

— Эдзард, — кивнул седой мужчина. — А это Гертруда.

Оба варвара пристально следили за Ракшем. В их глазах не было страха или ненависти, лишь желание убедиться, что волколак не посмеет причинить вред их людям. Кольгрим, неумело поклонившись, приказал Ракшу отдать ему меч, и парень послушался. Только после этого старший Делаварф протянул Улвиру руку. Но лицо его осталось всё таким же суровым.

— Чем обязаны, молодой Волк? — громко и властно произнесла Гертруда. Кольгрим почувствовал в её голосе силу, несвойственную даже некоторым мужчинам. Истинный варвар, хозяин Севера. Если бы Медвежьим плато управляли эти люди…

— Я… я не ожидал, что встречу Керберов в такой дали от Латира, — Кольгриму не удалось скрыть удивление. До столицы земель Трёглавых князей оставалось ещё несколько дней пути, а он уже встретил двоих северных танов здесь, на границах с Волчьими угодьями, в какой-то захудалой деревушке.

— Таны всё видят. Таны всё знают, — мрачно произнёс Эдзард, убирая свою огромную секиру за спину. Кольгрим почувствовал, как по телу его пробежал холодок — ещё никогда прежде он не слышал девиза Делаварфов от самих танов. Из их уст эти слова казались каким-то таинственным древним заклинанием.

— Ветра приносят нам вести раньше, чем птицы, — подхватила его Гертруда. — Таны знали, что вы прибудете, когда волчий князь только разговаривал с младшим Медведем.

— Таны знали о горе, что охватит Медвежье плато, ещё летом. Таны всё видят. Таны всё знают.

— Когда одна голова спит — две бодрствуют. Когда одна голова ест — две следят. Когда одна голова вгрызается в добычу, две другие помогают.

Кольгрим невольно вспомнил, что на знамени Делаварфов был изображён трёглавый пёс — землями на северо-востоке правили три тана, три великих князя, объединившихся ещё давным-давно. У каждого из них было своё племя варваров. У Эдзарда — Снежные волки, у Гертруды — Чёрные, а у Свидживальда, третьего тана — Пепельные. Вместе же они были Керберами, существами жестокими и дикими. Когда-то давно эти суровые северяне были союзниками Улвиров и Сатарнов. Но после падения Империи Ворона все три тана, предшественники нынешних, приняли решение отправиться на северо-восток, в земли Латира, и больше никогда не иметь дело ни с кем из латаэнцев. Корсаки до сих пор боялись мощи этого сурового и непокорного народа. Достаточно было только одного племени, чтобы стереть Оленье княжество в Шекрате с лица земли. А здесь, в Латире, таких племён было три.

— Я пришёл просить великих танов о помощи, — произнёс Кольгрим, чувствуя, что во рту предательски пересохло. В этот момент мужчина даже позабыл о своей привычке не пить алкоголь и с радостью смочил бы горло чем-нибудь покрепче. Ракш неотрывно следил за танами. Те в свою очередь перестали обращать на него всякое внимание.

— Волк просит о помощи волков, — усмехнулась Гертруда. — Только вот мы из разных стай. Почему мы должны помогать Серому, вроде тебя?

Кольгрим с трудом понял, о чём говорила женщина. Делаварфы не отрицали возможных родственных связей с Улвирами и тоже называли себя Волками. Но они были совсем другими, более суровыми, жестокими, хладнокровными. Для них Кольгрим и Мартин были лишь щенками, едва открывшими глаза и нетвёрдо стоявшими на ногах. Когда братья Улвиры были ещё совсем мальчишками, Эдзард уже был таном и правил Снежными волками. И он был одним из немногих, кто видел падение Империи Ворона своими собственными глазами. Это оставило свой отпечаток на характере старого воина.

За деревянными стенами вновь послышался вой волколаков, но варвары не обратили на него никакого внимания. Кольгрим чувствовал, что лесные твари пришли за ним и Ракшем. Они были здесь чужаками. Но… почему волколаки не трогали танов? Они были какими-то особенными? Эдзард холодно отреагировал на душераздирающий вой и лишь кивнул головой, приглашая Кольгрима и Ракша последовать за ним в большой шатёр, утеплённый вывешенными шкурами медведей и волков.

— Нам стоит поговорить в более безопасном месте, если Улвир не испугался, — улыбнулась Гертруда и уверенно зашагала следом за своим седым товарищем. Кольгрим недовольно забормотал и, оглянувшись на Ракша, позвал его за собой.

В шатре было достаточно тепло: жаровня, стоявшая в яме в самом центре, заметно согревала холодный северный воздух. Под куполом были вывешены различные травы и части убитых зверей. Когда Кольгрим едва не столкнулся со свисавшей лапой снежной рыси, к горлу его подступил противный комок, и мужчина поспешил сесть на сухие поленья, служившие скамьями. Гертруда шагнула к жаровне и подкинула несколько брёвен, разжигая огонь сильнее. Когда рыжая женщина села рядом, Кольгрим почувствовал себя несколько неуютно. До чего же она всё-таки была огромной! Улвир привык смотреть на всех сверху вниз, но Гертруда была выше его на полголовы и примерно во столько же раз массивней. Эдзард остался стоять, холодным взглядом прожигая игравшее в жаровне пламя.

— Говори, молодой Волк, — хрипло произнёс варвар. — Три головы готовы выслушать тебя.