Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Меня собираются продать куда-то ещё? — рискнул спросить Ньёр, делая шаг к Асель. Женщина грозно посмотрела на него, но, тем не менее, не ударила и громко фыркнула.

— Тебя желают купить Суруссу. Суруссу — очень влиятельный род. И только попробуй что-нибудь вякнуть без разрешения! Мигом язык вырежу, понял?

Ньёр удивлённо посмотрел на Асель и кивнул головой. Суруссу… он помнил о них от родителей. Трудно не запомнить род, на гербе которых тоже изображена змея — только не питон, а зелёная анаконда. До чего же забавна была эта жизнь! Семья Ньёра бежала на Запад, а их наследник, в итоге, вернулся к истокам. И не к кому-то там, а к роду, бывшему верными слугами королей Вэлна.

Асель провела Змея по улице и остановилась у самого входа в яркий шатёр. Внимательно осмотрев Ньёра, женщина стёрла с его лица след запёкшейся крови — ещё вечером мальчишка угодил под горячую руку другого надсмотрщика. Только после этого Асель толкнула Пеплохвата в шатёр, что-то приглушённо бормоча себе под нос.

Внутри было достаточно светло — в самом центре горела большая жаровня с зеленоватым пламенем. Огонь отбрасывал причудливые блики на силуэт высокой женщины, облачённой в чёрное шёлковое платье до самого пола с открытыми плечами. На шее у неё висело ожерелье с камушком, вырезанным в форме черепа. Длинные чёрные волосы с лёгкой проседью у самых корней были убраны в высокий пышный хвост, кудрями вившийся по спине. Кожа была смуглая, как и у всех южан, только на носу проступали маленькие пятнышки — россыпь веснушек. Самым странным в этой величественной женщине были, пожалуй, её глаза — в то время как левый имел насыщенный зеленовато-коричневый цвет, правый был почти белым и, кажется, не видел. На первый взгляд незнакомке можно было дать не меньше тридцати, если бы не эта седина в волосах.

Заметив вошедших, она медленно повернулась, и Ньёр заметил, что женщина была примерно одного с ним роста, в отличие от Асель, которая едва доставала мальчишке по плечо. Раньше Питон не встречал столь же высоких людей. Но это была одна из отличительных черт благородных домов Юга.

Вежливо поклонившись незнакомке, надсмотрщица кивнула ей на Змея.

— Как вы и просили, я привела его, княгиня.

Замужняя, подумал Ньёр. Хотя, едва ли такая женщина в тридцать-сорок лет была бы одинока. Осмотрев юношу пристальным взглядом, незнакомка шагнула к нему и приподняла подбородок, всматриваясь в лицо.

— Он выглядит как южанин, — Ньёр вздрогнул, услышав чистый вэлнийский. Как же родной язык ласкал слух! На мгновение юноше показалось, что он действительно оказался у себя дома.

Асель только развела руками — никто из надсмотрщиков не знал, как объяснить столь странную для западных людей внешность Ньёра. Княгиня удовлетворённо хмыкнула и отошла обратно в центр шатра. При свете пламени из жаровни её платье слегка просвечивало, обнажая хорошо сохранившуюся для такого возраста грудь.

Ньёр вдруг почувствовал, как тянет его к этой женщине. Она была взрослой, быть может даже слишком старой для него, но эта странная холодная красота очаровывала и заставляла позабыть обо всём. Княгиня была проста и одновременно невероятно прекрасна, как чёрная роза посреди барханов и бесконечно тянущихся к горизонту песков.

— Это только лучше. Я куплю его. Надеюсь, ваши собаки не оттяпали ничего лишнего, — она лукаво посмотрела на надсмотрщицу.

Асель только смущённо засмеялась и покачала головой:

— Никак нет, госпожа Марьям. Но его здорово потрепали слоны. Мы не осматривали, но у него повреждено плечо и, кажется, рёбра.

Суруссу только мягко улыбнулась и, кивнув, подошла к Ньёру. Юноша вдруг ощутил странную волну страха, охватившую его с головой. Ему не нравилась эта близость, пугало, что княгиня стояла буквально в полушаге от него.

— Ты понимаешь, что за это мне придётся скинуть цену? — Марьям пристально посмотрела на Асель. — Моему мужу придётся тратить деньги на докторов.

Надсмотрщица лишь согласно кивнула головой:

— Да, разумеется. Я так думаю, двухсот золотых валгов за него будет достаточно?

— Что ты, Асель! Триста, и не валга меньше! — возмутилась княгиня. — Иначе я подумаю, что ты пытаешься пихнуть мне бракованный товар.

Надсмотрщица только приглушённо рассмеялась и, получив мешок с золотыми монетами, быстро покинула шатёр. Марьям обернулась к Ньёру, и юноша вновь ощутил приступ необъяснимого страха. Женщина скользнула к нему, и её лицо остановилось в считанных сантиметрах от юноши. Змей даже не успел заметить, как рука княгини метнулась к нему и плотно прижала платок, пропитанный каким-то веществом, к его носу. Всего несколько секунд — и земля резко ушла у него из-под ног. Мысли сплелись в единый комок, и юноша потерял сознание. Суруссу лишь ловко подхватила его и, подозвав слуг, велела отнести Питона в повозку. После этого Марьям молча затушила зелёную жаровню в центре шатра и выскользнула на улицу, позвякивая золотыми браслетами на тонких изящных руках.

Декабрь

Снег захрустел под чьими-то ногами, и Кольгрим, резко выпрямившись в седле, схватился за оружие. Конь под ним испуганно затоптался на месте. Напряжённо осмотревшись, Волк заметил мелькнувшие среди голых деревьев рыжие волосы Ракша. Чтож, это были не подосланные Ковергами убийцы, уже хорошо. Мороз пробирал до костей, и князь сильнее укутался в обшитый грубым волчьим мехом плащ. Зима наступила намного раньше обычного, и Кольгрим совершенно не ожидал, что холода ударят так внезапно. Если бы в Риверге он на всякий случай прихватил с собой одежду потеплее… Но теперь не время было вспоминать об уютном поместье. У самых границ Волчьих угодий нельзя было встретить даже крохотную деревушку. Лишь голые деревья и занесённые снегом луга.

Сплюнув на землю, Кольгрим соскочил со спины своего жеребца и направился в ту сторону, где он в последний раз видел Ракша. Волколак буквально вырос перед ним, вопросительно смотря разноцветными глазами.

— Нашёл что-нибудь? — пробормотал князь, осматривая леса. В желудке урчало, а от сухого вяленого мяса уже начинало тошнить. Оно ещё и заледенело в пути, так что нужно было разводить костёр, чтобы хоть как-то растопить ледяную корку, иначе можно было переломать себе все зубы. Кольгрим надеялся, что Ракшу удалось поймать что-нибудь в лесу, но волколак лишь беззвучно оскалился и пробормотал:

- Нет.

Парень довольно редко говорил. Он прекрасно понимал речь окружающих и даже знал два языка: дарамор и всеобщий. Но сам не мог произнести слова, состоящие больше чем из одного слога. Ракш хорошо называл себя по имени, мог ответить «Да» или «Нет», а Кольгрима называл коротко «Гр». Куда лучше волколак управлялся с оружием. Он не только прекрасно владел мечом, но и стрелял из лука, что очень удивляло тех, кто видел парня впервые. Люди привыкли к тому, что волколаки — бездумные жаждущие крови существа, предпочитающие сражаться в ближнем бою. Ракш же был совершенно другим. Может быть, потому что он вырос среди людей, а не своих сородичей? Кто знает. Кольгрим уже давно бросил всякие попытки понять этого странного рыжеволосого парня. Ракш просто был его другом и товарищем. И этого вполне было достаточно.