Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Позволь мне узнать, кто послал тебя сюда, — попросил Йоран, с трудом открывая тяжёлые веки. Аррага ожидала этого вопроса и, поднявшись с кресла, мягко скользнула к старому князю. Укрыв его тёплым одеялом, девушка присела возле дивана и, склонила голову набок. Сейчас она испытывала даже какую-то жалость и любовь к этому старику, когда-то бывшему молодым и прекрасным юношей. Сколько времени прошло…

— Ты стар. Ты устал. А братья твои были глупы и самонадеянны, — прошептала Аррага, наклоняясь над старым князем. — После твоей смерти они заняли бы твой трон и обрекли Медвежье плато на гибель. Корсакам и Лисам не нужны враги на Севере. Им нужны слуги, готовые по одному только требованию пустить в бой всю свою армию. Латаэн пожелал видеть во главе Сатарнов другого князя. Такого, которым можно было бы вертеть, управлять. Который не стал бы перечить и слепо выполнял бы то, что ему говорят…

Йоран тяжело вздохнул, не открывая глаз. Корсаки. Старый князь понимал, что его восстание не закончится ничем, кроме смерти. У Медвежьего плато не было союзников, которые могли бы защитить Сатарнов от Востока. Да, были Волки… но их мало. Йоран слишком рано воспротивился Псам. А надо было заручиться поддержкой других княжеств. Теперь Медвежье плато было обречено снова подчиниться воле Фаларнов.

— Беральд ещё более непокорный, чем мы трое вместе взятые, — усмехнулся старый Медведь. — Им не получится вертеть, управлять.

— Но Руэл и Зинерва не знают этого, разве нет? — волчья ведьма расплылась в широкой улыбке. Её забавляло видеть, как на старческом лице медвежьего князя стремительно меняются эмоции. Он словно снова становился тем молодым юношей, в которого она когда-то была влюблена.

— Значит, ты не пришла за моим сыном? — хрипло спросил Йоран, и Аррага покачала головой.

— Боги потребовали троих. Три брата отправились к богам, — прошептала она, опуская руку на плечо старого князя. Тот облегчённо выдохнул и даже выдавил из себя улыбку. Губы его задрожали, и девушка почувствовала страх.

— Береги Беральда.

Волчья ведьма немного помолчала, а потом отрывисто кивнула головой.

— Не бойся, — Аррага вытащила из ножен лёгкий кинжал из медвежьей кости. Смерть, достойная старого Медведя. Проведя рукой по холодному лбу Йорана, девушка выпрямилась. Здесь и сейчас. Четверо получат жизнь, которую она не отдала им десятки лет назад.

Короткий взмах — и костяной кинжал ударил в грудь старому князю. Из горла того не вырвалось ни звука, лишь пустые ледяные глаза широко распахнулись. Всего мгновение, и жизнь его оборвалась. Вытащив нож, Аррага с жалостью посмотрела на Йорана и прикрыла его веки ладонью.

— Боги потребовали троих. Три брата отправились к богам… — шёпотом повторила она и поднялась на ноги. Собаки за окном заливались громким лаем, но девушка не обратила на это внимания. Оставив кинжал из медвежьей кости на столе, Аррага вновь обратилась в тень и, скользнув в тёмные коридоры медвежьего поместья, исчезла. Смертью пахло в воздухе. Смертью и горем.

«Береги Беральда».

Девушке было жаль молодого Медведя, что остался совсем один. Но он сохранил жизнь. Боги берегли его. И волчья ведьма выполнит последнюю просьбу человека, которого когда-то любила всем своим холодным сердцем дикого зверя.

В последний раз оглянувшись на поместье, Аррага растворилась в темноте леса, оставив после себя только мрак. Она всегда сеяла смерть. Такова была её природа, её предназначение, данное ей Четверыми.

Здесь, по другую сторону Чёрной грани, мир казался совершенно иным. Вокруг была лишь пустыня, жестокая и беспощадная. Из-за палящего солнца с трудом можно было найти тень и крохотную лужицу воды. Только песок, раскалённый настолько, что пятки покрывались ожогами. Но уже через несколько дней Ньёр не чувствовал ничего. Хоть он никогда и не бывал в Вэлне, его тело было больше приспособлено к местной погоде. Юноша дольше обходился без воды, легче переносил палящее солнце и совсем не чувствовал раскалённого песка под ногами. Наоборот, дышалось намного легче, словно Пеплохват впервые за столько времени оказался в родных местах. В землях, в которых жили его великие предки. Другим пленникам, которых вместе со Змеем гнали в Тирис, приходилось тяжелее. Тех, кто больше не мог идти, скармливали псам. Вид окровавленных клыков заметно придавал другим сил.

Когда же на четвёртые сутки воины достигли Тириса, из сорока пленников дошли только двадцать три. Ньёру повезло, что он оказался в их числе, но в городе его практически сразу отделили от остальных. Сначала юноша подумал, что это из-за того, что он был капитаном. Логично было бы использовать его, как ценного политического пленника. Но довольно скоро Питон догадался, что дело было совсем в другом.

Дряхлых, страшных и изуродованных убили ещё тогда, в землях Ягуаров. Те, кто добрался до Тириса живыми, не отличались выдающейся внешностью, но их всё же легче было продать на рынке, чем уродов и калек. Конечно, женщин покупали с большей охотой, но латаэнцы наталкивались лишь на пустынные деревни, поэтому им оставалось довольствоваться крепкими воинами, которых можно было использовать, как хорошую рабочую силу. Ньёр думал, что его отправят на рынок вместе с остальными — он был довольно неплохого телосложения, к тому же здешний климат переносил намного лучше. Но когда он интуитивно сделал шаг за другими, его надсмотрщица, довольно некрасивая черноволосая женщина со шрамом через всё лицо, оскалилась и схватила его за больное плечо.

— Куда собрался, щенок? — рыкнула она, одёргивая юношу обратно. — Стой и жди. Тебя с другими продавать не будут.

— Почему? — спросил Ньёр и охнул, когда надсмотрщица ощутимо ударила его в бок, где рёбра были сломаны.

— Заткнись и стой. Не раздражай меня.

Змей затих. Он уже давно уяснил, что с надсмотрщиками не стоит ругаться. Чем меньше они были раздражены непосредственно тобой, тем больше было шансов, что объектом их ненависти станет кто-то другой. Поэтому Ньёр послушно стоял рядом с черноволосой женщиной, наблюдая, как остальных уводят на главный рынок. Всё же, его надсмотрщица, Асель, была не такая жестокая, как другие. Она даже руки мальчишке связала спереди, когда заметила, что у него слишком болит плечо, за что Ньёр был ей очень благодарен. Но на большее он и не рассчитывал.

Довольно скоро к Асель присоединился другой надсмотрщик. Мужчина, что-то быстро обсудив с девушкой, кивнул на Змея и указал на большой шатёр, раскинувшийся на другой стороне города. Женщина коротко кивнула головой и, проводив товарища взглядом, обернулась к Ньёру. Ничего не объясняя парню, она толкнула его вперёд и повела по улицам. Змей чувствовал на себе удивлённые взгляды окружающих — на невольничьем рынке редко продавали южан, а именно таким юноша и выглядел в глазах местных жителей.