Adrenalin trash - Арсений Данилов

— Да.

Она взяла со стола четыре опустевшие рюмки и наполнившуюся пепельницу и уже собралась уходить, когда Олег сказал:

— И лимончика еще.

— Хорошо, — сказала официантка.

Через секунду они снова остались тет-а-тет. Между ними был осиротевший стол, ровный, как донская степь.

— Хорошее место, — сказал Олег.

— Ну, — сказал Андрей. — Сам такой.

— Какой? — спросил Олег. — Пью?

— И пьешь, — сказал Андрей. — И говоришь.

— Что говорю? — спросил Олег.

— Хорошее место, — сказал Андрей. — Это то же самое, что обсуждать работу.

Олег улыбнулся.

— Да по твоему принципу можно до таких вещей дойти, — сказал он.

— До каких? — спросил Андрей.

— До любых, — сказал Олег. — Говна пожрать не хочешь, например?

Андрей поморщился.

— Неужели не хочешь? — спросил Олег.

— Хорош, — сказал Андрей. Чтобы унять тошноту, он закурил, надеясь, что официантка скоро принесет свежую пепельницу. — Я блевану.

— Ну вот, — сказал Олег. — Потому что непролетарский у тебя принцип. А все непролетарские принципы в конце концов вызывают тошноту.

— Сильно сказано.

— Еще бы, — сказал Олег.

— Чего это тебя на пролетарские принципы потянуло? — спросил Андрей.

— Да так, — сказал Олег. — Пока ты с Васькой своей тусовался, я Ленина читал.

— С какого? — спросил Андрей.

— Интересно стало, — сказал Олег. — Его же никто сейчас не читает. А я вот почитал.

— То есть действовал по моему непролетарскому принципу, — сказал Андрей. — Пусть и неосознанно.

— Да какая разница, — сказал Олег.

Возле стола снова появилась официантка. Андрей совершенно не ожидал ее прибытия и даже слегка вздрогнул. Он понял, что полностью отключился от внешнего мира, и подумал, что именно так себя чувствуют люди, регулярно посещающие бары, — наверное, поэтому они любят в них ходить. Мысль эта, в сочетании с замечанием Олега по поводу обсуждения работы, расстроила. Андрей молча взял одну рюмку, стукнул ее об другую прежде, чем пальцы Олега успели коснуться стекла, выпил, закусил лимоном и закурил. То же самое сделал и Олег.

— Да уж, — сказал он, выпустив табачный дым через нос. — Трубы-то горят у тебя.

— Горят, — сказал Андрей.

— Вижу, — сказал Олег.

— А у тебя не горят, что ли? — спросил Андрей.

— Да ладно, — сказал Олег. — Горят и горят.

Андрей улыбнулся. После третьей рюмки лицо онемело, словно его обрызгал из волшебного флакончика футбольный врач. Улыбка вышла неаккуратная.

— Ну и как тебе Ленин? — спросил Андрей.

— Интересно, — сказал Олег.

— Что читал-то? — спросил Андрей.

— Да разное, — сказал Олег.

— А где ж ты взял его? — спросил Андрей.

— Дома есть, — сказал Олег.

— ПСС? — спросил Андрей.

— Чего? — спросил Олег.

— Полное собрание, что ли?

— Да нет, — сказал Олег. — Книжка одна.

— Толстая?

— Страниц пятьсот, — сказал Олег.

— И все прочитал? — спросил Андрей.

— Да нет, — сказал Олег. — Местами.

— Ясно, — сказал Андрей. — И что же там сказано?

— Да не важно, — сказал Олег, — что именно. Важно, как это нам применить.

— А, — сказал Андрей. — И как?

— Не знаю пока, — сказал Олег.

— И почему именно Ленина? — спросил Андрей.

— Да не знаю, — сказал Олег.

— Понятно, — сказал Андрей.

Олег сидел возле окна. За его спиной виднелся кусок пустой улицы — автобусная остановка, желтый фонарь и торговый фургончик с наглухо задраенными окнами. Картина была полностью лишена динамики и напоминала пейзаж из галереи современного искусства. Андрей на секунду задумался, пытаясь приклеить к этому пейзажу подходящее название, но тут по дороге пронесся черный заграничный автомобиль, за которым тянулся блестящий снежный шлейф. Название так и не придумалось.

Андрей отвернулся от окна и посмотрел на пару в углу. Перед девушкой стояла наполовину пустая пивная кружка. Ее спутник гонял по столу пустой стакан, в котором, видимо, когда-то была водка. Натюрморт не изменился с тех пор, как Андрей и Олег вошли в бар.

— Решил ослепить подругу широтой размаха парень, — сказал Андрей.

Олег обернулся, несколько секунд смотрел на товарищей по несчастью, потом снова взглянул на Андрея и сказал:

— По крайней мере, он с бабой. А ты?

— А я ее сам отправил, — сказал Андрей. — Неизвестно, что круче.

— Известно, — сказал Олег. — Все известно.

— Да? — спросил Андрей.

— Караганда, — сказал Олег.

— А сам? — спросил Андрей.

— Пока еще сам, — ответил Олег, ухмыльнувшись.

— Это в каком же смысле? — спросил Андрей, приправив улыбку солью.

— Во всех, — сказал Олег.

— И с чего это вдруг? — спросил Андрей.

— Надоело, — сказал Олег. — Расти пора.

— Типа, большой стал, что ли? — спросил Андрей. — От баб к Ленину перешел?

— Типа, да, — сказал Олег.

— Или к водке, — сказал Андрей.

— Или к водке, — сказал Олег. — Как раз двадцать один год есть.

Они синхронно взялись за рюмки.

— Короче, за победу пролетариата, — сказал Олег.

— Короче, можно, — неожиданно для себя согласился Андрей.

Чокнулись. Выпили. Съели по лимону. Закурили. Андрей подумал, что с каждым разом действия их становятся все более ритуальными, и понял, что алкоголь возвращает к культурным истокам. Он собрался поделиться этой мыслью с Олегом, но потом почему-то передумал.

В соседней комнате, превращенной неведомым бизнесменом в распивочный зал, загремели стульями. Андрей повернулся к пустому дверному проему и увидел входящего крупного мужчину в кожаной куртке. Лицо у мужчины было таким красным, что казалось, будто он сделал земляничную маску. Мужчина подошел к барной стойке, вытащил из кармана куртки бумажник, расплатился, тут же заказал еще одну рюмку, выпил ее и ушел. Через дверной проем Андрей видел, как к нему присоединились двое товарищей.

Олег тем временем поднял руку — она слегка покачивалась, словно он решил прополоскать в нечистом воздухе что-то невидимое, — и держал ее над головой, пока к столу не подошла официантка.

— А можно еще раз? — спросил Олег у нее.

— Можно, — ответила официантка. Андрей не смотрел на нее, но по голосу понял, что она улыбается.

— Хорошо, — сказал Олег. — Тогда сделайте, пожалуйста.

Официантка собрала рюмки, взяла пепельницу и отошла.

— Короче, — сказал Андрей. — В чем твоя теория-то?

— Да нет никакой теории, — сказал Олег.

— А чего ж ты на меня тогда гонишь? — спросил Андрей.

— Потому что твоя теория говно, — сказал Олег. — Что я уже проиллюстрировал. Это во-первых.

Олег показал пальцем на потолок.

— А во-вторых? — спросил Андрей.

— А во-вторых, теории у меня нет, но есть мысли. — Олег снова положил локти на стол.

— И какие же мысли? — спросил Андрей.

— Разные, — сказал Олег.

— Излагай, — сказал Андрей.

— Изложу, — сказал Олег. — Момент.

Он встал, негромко и как-то аккуратно рыгнул, после чего пошел в туалет.

Пока Олег отсутствовал, официантка принесла заказ. Андрей опять на нее не посмотрел и ничего не сказал. Потом он подумал, что официантка может принять его невнимание за классовое неуважение. От этой мысли стало грустно. Андрей обернулся, положив локоть на спинку стула, и посмотрел на барную стойку, до которой было не больше трех-четырех метров. Официантка сидела на высоком табурете, стоявшем сбоку от стойки, рядом с кассой, и беседовала с управлявшей счетным аппаратом женщиной лет тридцати. Другого обслуживающего персонала в баре не было. Андрей решил, что если официантка посмотрит в его сторону, то он ей улыбнется. Но она так и не посмотрела, а потом вернулся Олег.

— О, — сказал он, садясь на стул. — Уже нолито.

— А то, — сказал Андрей.

— Отлично, — сказал Олег. — Тогда нечего языками чесать. Желаю, чтобы все.

Выпили. Закусили. Задымили.

— Ну, — сказал Андрей.

— Что? — спросил Олег.

— Излагай, — сказал Андрей.

— А, — сказал Олег. — Сейчас изложу.

— Я, как говорится, весь внимание.

— Еще бы, — сказал Олег.

— Ну, — сказал Андрей.

— Короче, — сказал Олег. — По твоей теории, адреналин вообще нельзя добывать.

— Почему? — спросил Андрей.

— Потому, — сказал Олег, — что сейчас как раз мода на добычу адреналина. MTV-то смотришь?

— Смотрю, — сказал Андрей. — Кто ж его не смотрит.

— Правильно, — сказал Олег. — Так сейчас же самая мода. Экстремалы и все такое. Раньше альпинисты был, их еще поэт Высоцкий воспевал все, если помнишь.

Перед Андреем сразу возникла яркая картина — разобранный в большой комнате стол с бутылками и салатами, немногочисленные гости из родни средней удаленности и только что купленный проигрыватель, последнее достижение советской технологии, с квадратными серебряными колонками, поливающий стол, родителей, гостей и притаившегося в углу дивана семилетнего Андрея голосом, похожим на хороший графин из хрустального стекла с треснувшим горлышком.