Голодные Игры глазами Пита Мелларка - Mary Hutcherson

болит от этой вони, — Мирта крутит пальцами у висков, — а обезболивающего у нас нет.

— Что-то ни одной живой души кроме нас не видно, — говорит Катон и бросает свой взгляд на Марвела, — зато теперь я вообще не в курсе, в какой стороне наш лагерь.

— Там, — Мирта показывает рукой в сторону, — мы сейчас идем почти по кругу. Если пройти от сюда немного вглубь леса — найдешь мои зарубки.

— Уверена? — фыркает Катон, а она кивает. Еще одна плохая новость, мы не заблудились.

— А мы вообще собираемся сегодня вернуться туда? — спрашиваю я.

— Воды почти не осталось, да и припасы скоро закончатся, так что придется.

— Может, тогда вернемся сейчас? — спрашиваю я, в надежде увести их отсюда.

— Сейчас нельзя, вдруг Марвел прав, — Катон выливает на себя последние несколько капель воды и встает. — Идем. Иначе мы тут до ночи можем просидеть.

Все со стонами и вздохами встают. У Диадемы опять болит нога, но никто не обращает на нее внимания. Интересно, как скоро эта банда развалится? Если распорядители прибегли к подобной уловке с пожаром, значит, публике не хватает зрелищ. А это значит, что зрелища они добудут в любом случае, вполне возможно, натравив профи друг на друга. Мой план нуждается в срочном пересмотре, потому что трещит по швам, я уже вообще ничего не контролирую, но сил хватает только лишь на то, чтобы переставлять ноги и силой заставлять легкие наполняться дымным воздухом.

— Черт возьми! Марвел, ты уверен, что нам надо сюда? — кричит Катон.

— Нет, не уверен!

— И чего мы тогда тащимся по этому болоту уже битый час?

Марвел опирается спиной на огромный булыжник.

— Возможно, нам надо идти туда, к воде… но я, опять же, не уверен.

— Не надо было тебя слушать, — бурчит Катон. — Пойдем к воде! Но если там никого не будет — возвращаемся к Рогу.

Теперь дорога становится еще сложнее. Камни скользкие из-за мха, а внизу около воды не видно ничего, кроме этих булыжников. Стараемся идти поверху, но это не всегда получается.

— Может быть, пора уже развернуться? — предпринимаю еще одну попытку. — Если пойдем сейчас, то дойдем до Рога к полуночи или немного позже. На более долгий путь у нас припасов не хватит, да еще и почти все спальные мешки сгорели, ночевать лучше уже в лагере.

К счастью, после недолгого обсуждения, все со мной соглашаются. Облегченно выдыхаю.

— Спущусь вниз и наберу нам воды в дорогу, — говорит Мирта, и мы, молча, отдаем ей свои бутылки, а сами пока садимся на большой плоский камень.

— Я так не уставал уже миллион лет, — говорит Катон.

— Я тоже, — вздыхает Диадема. — Вообще ни грамма сил, а до лагеря идти просто бесконечно долго.

Вот бы у них и дальше не было сил, тогда вероятность того, что Китнисс сможет сбежать, даже если они ее найдут, очень велика. Разваливаюсь на теплом камне и жду.

Стоит ли мне идти с ними сегодня? Особенно сейчас, когда эта компания вот-вот развалится. Но зато, если вернусь туда, то смогу держать их подальше от Китнисс еще немного времени. Будет возможность набрать припасов и придумать план понадежнее. Возможно, Китнисс к тому времени сможет раздобыть оружие или сделает его сама.

От моих размышлений меня отрывает одно простое слово. Это слово мигом поднимает всех профи на ноги и дает им силы. Это слово произносит Мирта с бутылками в руках. Это слово: «Девчонка!».

Мой мозг начинает работать моментально, зрение обостряется, и я, вправду, вижу, что кто-то недалеко от нас устроил себе привал в одном из ручейков. Мне нужна еще пара секунд, чтобы понять, кто это. До боли знакомые черты лица перепачканы золой и грязью, она вначале лежит, не двигаясь, а потом поднимается с места и бежит, что есть ног.

Китнисс.

Глава 18. Китнисс

Вот и пришел тот самый момент, к которому меня готовил Хеймитч. Нащупываю у себя за поясом нож и собираюсь начать сражаться с профи, чтобы дать Китнисс фору, но стараюсь зря, потому что все они уже давно пустились за ней в погоню.

Сердце опять бешено стучит, только теперь этот стук разносится неприятной болью по всему телу. Китнисс наверняка сейчас думает, что вот-вот умрет. Да я и сам начинаю думать о смерти.

Я почти что оглох от своей паники, и весь шум вокруг, который создают профи, превращается в моей голове в непрекращающийся гул. Тоже бегу вслед за ними, но Китнисс не вижу. Может, она смогла убежать так далеко, что они ее уже не догонят? Это почти невозможно, между нами было слишком маленькое расстояние. В голову не приходит ни одной полезной мысли, и я так ненавижу себя за это! Как можно в самый важный момент потерять самообладание?

Профи останавливаются и смеются. Экстренно пытаюсь привести дыхание и мысли в порядок. Соберись, Мелларк, это самый важный момент в твоей бесполезной жизни! Глубоко вдыхаю и тоже вижу Китнисс. Она карабкается по дереву так ловко, будто делала это всю жизнь. Хотя, я думаю, что она и так делала это всю жизнь. К моему удивлению, никто не лезет за ней. Неужели все в таком шоке? Я вспоминаю, что сказал о том, что она будет прятаться на земле… ну конечно, они не ожидали этого! Хорошо, что хоть в чем я был ей полезен.

Она прекращает карабкаться и садится на ветку.

— Ну, как дела? — довольно-таки радостно кричит она. Такое блаженство слышать ее голос, понимать, что она жива. Но надолго ли? У нас с собой мини арсенал оружия и шайка машин-убийц.

— Нормально, — усмехается Марвел, — а у тебя?

— На мой вкус было жарковато, — она театрально обмахивается руками. — Здесь, вверху, воздух чище. Не хотите подняться? — у меня отвисает челюсть. Что с ней произошло за эти несколько дней? У нее ни оружия, ни боевых навыков, а она дразнит профи?

— С удовольствием, — Катон расплывается в довольной улыбке.

— Возьми с собой, — Диадема протягивает ему лук, но он его не берет.

— Не надо. Мне кинжалом сподручнее.

Он хватается за первую ветку и подтягивается. Ему гораздо сложнее удается лезть, чем Китнисс. Катон преодолевает только пару метров, в то время как Китнисс поднимается еще на пять. Парень понимает, что ему не долезть до нее, но не останавливается. И очень зря. Следующая ветка, за которую он хватается, с треском отрывается от ствола, и он летит вниз. Когда он падает, то у меня земля под ногами подпрыгивает, а он чертыхается