Исследования хоррора. Обновления жанра в XXI веке - Александр В. Павлов

«Великий инквизитор», «Кровь на когтях сатаны» и «Плетеный человек». В 2011 году, то есть в год основания серии, в «Адвокатах дьявола» вышла монография Яна Купера, посвященная картине «Великий инквизитор» (Cooper. 2011). В исследовании фильм не позиционировался как фолк-хоррор, что вполне ожидаемо. Купер подробно анализировал конкретные сцены, но главное – рассматривал ленту в различных контекстах – прежде всего, в контексте истории ужасов, в которой «Великий инквизитор» занимает подобающее ему место именно как британский фильм. Иными словами, в 2011 году у ученых были другие аналитические модели для анализа хоррора, нежели фолк-хоррор. С пришествием академической моды на фолк-хоррор в самом конце 2010-х годов все изменилось.

Монографии о двух других фильмах «нечестивой троицы» фолк-хоррора в серии «Адвокаты дьявола» – «Кровь на когтях сатаны» и «Плетеный человек» – вышли в 2021 и 2023 годах соответственно. Создается ощущение, что теперь ретроспективная оптика фолк-хоррора стала обязательной для большинства научных исследований или же обязательными становятся исследования фильмов, считающихся фолк-хоррором. Так, Дэвид Эванс-Пауэлл – автор книги, посвященной картине «Кровь на когтях сатаны», – отмечает, что анализируемый им фильм остается в тени «Великого инквизитора» и «Плетеного человека», в то время как именно Хаггард, как помним, использовал термин «фолк-хоррор» применительно к своему фильму и сделал понятие популярным. Эванс-Пауэлл помещает «Кровь на когтях сатаны» в контекст этого субжанра и сравнивает сеттинг XVII века с сеттингом XIX века, характерным для продукции студии Hammer. Также Хаггард отчасти идет путем концепции Адама Сковелла, отмечая важность ландшафта, локализма и отражения современного кризиса английской идентичности (Evans-Powell. 2021).

Действие картин «Великий инквизитор» и «Кровь на когтях сатаны» происходит в историческом сеттинге. Во многом фолк-хоррор определяется тем, что в нем современность («цивилизация») сталкивается с чуждой архаикой («традиция»). В этом плане «Плетеный человек» Робина Харди является образцовым представителем субжанра. «Плетеному человеку» Харди посвящена одна треть монографии «Фолк-хоррор в кино. Возвращение британского вытесненного» (Folk Horror on Film: The Return of the British Repressed. 2024). Однако Стив А. Виггинс в своей монографии про «Плетеного человека» старается избегать описания картины как фолк-хоррора. Виггинс пишет, что в то время как многие считают «Плетеного человека» классикой фолк-хоррора, в действительности это кино – также и яркий образец праздничного хоррора (holiday horror). Поэтому в своей книге Виггинс объясняет, что такое праздничный хоррор, помещая «Плетеного человека» в совсем иной субжанр (Wiggins. 2023), видимо, придуманный самим автором. Снова обратим внимание, что эти книги вышли в 2021 и 2023 годах. Тем самым, с одной стороны, к 2023 году клишированность данной теоретико-методологической оптики стала очевидной, а с другой, мы видим, как ученые продолжают изобретать все новые субжанры хоррора (как в случае с праздничным хоррором).

Наконец, Брэндон Графиус в своей книге, также вышедшей в серии «Адвокаты дьявола» в 2020 году, поместил картину «Ведьма» (2015) Дэйва Эггерса в контекст фолк-хоррора (Grafius. 2020). Хотя многие исследователи, анализируя «Ведьму», прибегают к такой же процедуре (Spadoni. 2020; Grant. 2020), в научной среде возникает конфликт описаний, так как другие ученые называют картину классическим образцом постхоррора (Church. 2021) или рассматривают ее через призму горя, которое не является бременем для жителей шведской деревни (в отличие от американцев), но при этом оно питает нечто гротескное и ужасающее (Ballas. 2021). Возникают закономерные вопросы: какое из предлагаемых жанровых определений лучше подходит для анализа этого фильма и не уводят ли исследователи по ложному следу в рецепции конкретных картин? Можно сказать, что все-таки это скорее фолк-хоррор, так как существует мнение, что сам термин «все чаще используется как в популярных, так и в академических описаниях ужасов, отчасти из-за успеха и известности британско-американского фолк-хоррора “Солнцестояние”» (Ainslie. 2024. P. 182).

Описывая «Ведьму», в 2020 году Брэндон Графиус предложил иное, нежели у Сковелла, понимание данного субжанра. Он берет позицию предшественника за «эффективную отправную точку», отмечая при этом «замкнутость» его определения фолк-хоррора. Графиус делает акцент на том, что для Сковелла фолк-хоррор – это пространство, где повторное присвоение культуры прошлого даже той, которая все еще находится в активной памяти живущих, приобретает фольклорный облик. Графиус идет дальше и отмечает, что фолк-хоррор – это разновидность хоррора, в котором досовременное, все еще присутствующее в форме устных сказаний, вырывается из тисков фольклорной традиции. И хотя место действия в этом субжанре часто берет начало в сельской местности, в последние десятилетия появляется все больше произведений фолк-хоррора, в которых герои живут в городах. Поэтому Графиус дополняет определение Сковелла анализом «городского фолк-хоррора» Джона Таулсона (Towlson. 2020) и «лесного фольклора» Карры Симабукуро (Shimabukuro. 2016). Особый акцент Брэндон Графиус делает на том, что фолк-хоррор должен основываться на «устной традиции» (возможно, потому, что народная культура была именно устной): «Короче говоря, фолк-хоррор взял материал из народных сказаний, зачастую уже довольно ужасающих самих по себе, и перепрофилировал их в фильмы ужасов, романы или рассказы. Фолк-хоррор – это ужас, основой которого является фольклор. Часто пейзаж является очень важной особенностью. В фолк-хорроре главный герой обычно находится в среде, которая для него неестественна и которая становится тревожной или даже угрожающей» (Grafius. 2020. Р. 32).

Мы видим, что, с одной стороны, исследователь следует шаблону Сковелла, а с другой, – распространяет субжанр на новые медиумы. В итоге Графиус выделяет следующие три основных элемента фолк-хоррора: 1) это события, сосредоточенные в прошлом (часто доиндустриальном); 2) среда, вызывающая одновременно удивление и страх у зрителей и персонажей; 3) элемент устности выдвигается на первый план в самом повествовании. При этом автор отмечает, что это далеко не полный набор характеристик (Grafius. 2020. Р. 33). Помимо того, что Брэндон Графиус подвергает ревизии определение фолк-хоррора, данное Адамом Сковеллом, он также намечает две отдельные традиции этого субжанра – британскую и американскую, но к этому мы вернемся позже.

Серия книг «Адвокаты дьявола» – не единственный случай, когда ученые обращались к идее фолк-хоррора. Только в 2023 году вышли сразу несколько академических сборников, посвященных фолк-хоррору: «Фолк-хоррор в кино. Возвращение британского вытесненного» под редакцией Кевина Дж. Доннелли и Луи Бэймана (Folk Horror on Film: The Return of the British Repressed. 2024); под редакцией Кевина Дж. Доннелли и Луи Бэймана; «Путеводитель издательства Routledge по фолк-хоррору» под редакцией Роберта Эдгара и Уэйна Джонсона (The Routledge Companion to Folk Horror. 2023); «Грядущее фолк-хоррора. Современные тревоги и возможное будущее» под редакцией Саймона Бэйкона (Future Folk Horror: Contemporary Anxieties and Possible Futures. 2023); «Фолк-хоррор. Новые глобальные пути» под редакцией Дон Китли и Рут Хехолт (Folk Horror: New Global Pathways. 2023); «Чудовищные существа и медиакультуры. Народные монстры, им/материальность, региональность» под редакцией Джессики Балансатеги и Эллисон Крэйвен (Monstrous Beings and Media Cultures: Folk Monsters,