Великая Восьмёрка - Данил Манонин

представляло собой грязный матрас, засыпанный разным мусором, пакетами с найденными на улице вещами, плюшевым медведем вместо подушки. Рядом находился сломанный мангал без ножек, в котором горели журналы, коробочки и прочий мусор. Девушка сидела на матрасе, укрывшаяся старой шубой, которая, видимо, служила так же одеялом, подрагивала от ноябрьского холодного ветерка и пекла на огне три картошины.

– Привет, девочка… – начал я, и сразу заткнулся. Не лучшее начало.

– Вы… кто? – с опаской подняв глаза спросила она.

– Не бойся, мы не хотим делать с тобой ничего плохого, просто хотим поговорить. – заявила Качок.

– Вы… Как вы узнали обо мне? У вас инфракрасные очки!

– Мы… Как бы сказать… Искали тебя…

– Искали? Вы из Материнской лаборатории?

– Да, да! Оттуда! Наконец, мы тебя нашли! Ты одна?

– Да, одна. С кем ещё мне быть?

– Когда ты пропала… Мы все перепугались… Мы думали, всё потеряно…

– Долго же вы меня искали…

– Да… Но поверь, нелегко найти невидимку в таком большом городе. Ты расскажи, как ты жила всё это время?

– Меня готовили и не к такому. Собирала мусор, иногда удавалось найти что-то реально нужное. Порой подворовывала из магазинов. Вот, например, незаметно порвала мешок с картошкой и унесла несколько штук.

– А ты молодец!

– Ты лучше расскажи, что произошло? – перебил Шак'Хид, – Ты просто пропала из виду в тот день! Все были в шоке!

– Я… Я…

– Ну же, не молчи! Ты просто ушла? Одна?

– Я… Мне…

– Тебе кто-то помог? Говори же!

– Мне не стоит отвечать на этот вопрос. Особенно тем, кто не работает и не работал в Материнской лаборатории!

С этими словами она толкнула подошедшего слишком близко Шак'Хида, затем обхватила двумя толстыми журналами мангал и высыпала горящее содержимое на Качка. Та закричала от боли, начала стряхивать с себя огонь. Её волосы и кожа обгорели в некоторых местах. Я бросился на девочку, обхватил её и прижал к себе. Она начала дёргаться, но моя хватка была слишком сильна. Пока Шак'Хид помогал Качку вколоть кровь, Эсс Шейкер вытащил из кармана электрошокер.

– Эй, а ток в тебя не уйдёт? – спросил он меня.

– Нет, у меня плотная одежда. Давай, бей!

Он подошёл поближе и хотел было уже ударить Пустошь током. Но девушка оказалась проворной. Она, оказывается, имела отличную растяжку, потому как сначала выбила ногой электрошокер, а затем двумя ногами сделала мне подножку. Я не удержался на земле и упал, чем она воспользовалась. Перекувырнувшись из моих рук, вскочила и бросилась убегать. Правда, необычным образом. Девочка начала вскарабкиваться на крышу.

Мы поднялись и побежали в разных направлениях. Шак'Хид отрастил себе острые крюкообразные когти и вскарабкался вверх по стене, после чего вновь принял обычный облик и побежал за Пустошью по крыше. Мы с Качком побежали в обход. Эсс Шейкер к машине. Как назло, крыши имели разную высоту и давали возможность поворачивать. Поэтому, бежать иногда приходилось в слепую, перелезая через заборы и протискиваясь через машины, параллельно не упуская Пустошь из виду.

Но вот, очередная крыша имела форму буквы «Т». Пустошь могла побежать направо или налево. Но к этому были готовы Очкожуй с Татар Гёрл. Они направили все свои квадрокоптеры, создав из них стены, закрывающие проход к обоим путям. Квадрокоптеры были наклонены лопастями к Пустоши, поэтому она не рискнула бы влететь в них. Стены сужались. Оставалось два пути: вперёд или назад. Прыгнуть с крыши с сомнительным шансом выжить или побежать к Шак'Хиду. И она прыгнула. С крыши пятиэтажки…

Послышался удар, хруст и крик боли. Когда мы подбежали, увидели, что девушка, ноя от боли, держится за ногу. Верней, примерно в такой позе лежало оранжевое пятно. Шак'Хид спрыгнул с крыши, и его участь была более ужасная. Не позаботившись о группировке тела при падении, он шмякнулся головой, с противным хрустом перекрутился и упал с полностью раздробленным телом, с рядом открытых переломов, весь в крови. Полежав так пару секунд, он начал регенерировать, сопровождая восстановление очередной кости хрустом.

Полностью восстановившийся, он встал, подошёл к Пустоши, присел и сказал:

– Ничего, успокойся. Мы сможем тебя восстановить за пару мгновений. Только спокойно расскажешь всё.

Он приподнял девочку за плечо. Но та, тяжело вздохнув, вытащила из кобуры Шак'Хида пистолет, ухватившись за него свободной рукой и здоровой ногой, раскрутилась, словно на шесте, оттолкнулась в сторону так, чтобы все мы стояли с одной стороны от неё. И всадила всю обойму во всех троих…

Я упал с жутким звоном в ушах. Одна пуля оторвала мне ухо, другая засела глубоко в бедре, третья попала в нижнее левое ребро, чуть ниже сердца. Качку, кажется, в сердце тоже не попало. Чёрт, пронесло! С кровью Шак'Хида нам стали не страшны многие повреждения. Любой орган можно восстановить с помощью этой жидкости. Кроме мозга и сердца. Только фатальные повреждения этих органов фатальны для нас в любом случае. Стоит носить защиту головы и груди. Чувствую, дальше будет только хуже.

Шак'Хиду же единственная пуля попала прямо в сердце. Но он стоял спокойно… и с улыбкой. За его спиной остановилась машина, из неё выбежал Эсс Шейкер. Он помог нам принять сидячее положение и протянул шприцы с кровью. Шак'Хид же мелкими шагами подходил к обездвиженной Пустоши и посмеивался. В один момент дыра в его груди широко разжалась, пуля с щелчком вылетела. Затем грудь вновь восстановилась, как ни в чём не бывало. Вдруг Очкожуй громко передал нам по рации:

– Шак'Хид, я узнал её стоп-слова! Повтори чётко: Voleria altys nleokka! Всё понял? Voleria altys nleokka!

Мы все немного растерялись, Шак'Хид переспросил.

– Говори же! Она сейчас убьёт себя! – Очкожуй закричал ещё громче.

И вправду, девочка, видимо, оставила в пистолете одну пулю, ведь ствол пистолета не выдвинулся, как при разрядке. Она направила его себе в голову. Шак'Хид быстро среагировал и прокричал с особой громкостью:

– Voleria altys nleokka!

Девочка округлила глаза, бросила пистолет и встала в стойку смирно сидя, ведь нога всё ещё была сломана.

– Какие будут приказания? – голосом робота проговорила она.

Мне это показалось особенно жутким, ведь та пуля, что оторвала мне ухо, так же задела мои очки, разбив их половину. И глядя на расплывающееся радужное пятно, говорящее таким голосом, можно запутаться в происходящем…

Татар Гёрл

Она сидела передо мной. Так странно, ты не видишь человека перед собой, но знаешь, что он есть. И ещё