Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

теперь редко, и местные добирались на проходящих по шоссе, которое было километрах в трёх от села. Вот теперь и Лиза шла туда, намереваясь навестить сегодня Старокаменку.

Добравшись туда уже к обеду, Лиза нашла дом бывшего егеря и постучала в ворота. Из дома показалось немного встревоженное лицо женщины:

– Что вам нужно?

– Я от Гаврилова, к вашему мужу. Можно войти?

Женщина недовольно поджала губы, но спустилась с крыльца и пристегнула на цепь здоровенную собаку, которая, впрочем, не выказывала никакой враждебности, а просто внимательно смотрела на Лизу за забором.

– Ну, и о чём же вы хотите со мной поговорить? – прочитав переданное ему письмо от Петра, спросил Алексей Воронин, – Какую помощь вы хотите получить от меня?

– Лёша! – строго окликнула его жена, которой судя по её виду, визит Елизаветы очень не нравился, – Что им надо от нас?! У нас дети…

– Молчи! – приказал Воронин жене, и Лиза почувствовала, что от него пахнет застарелым алкоголем, глаза красные, а руки чуть подрагивают.

– Да ничего особенного, просто я ищу человека, – она постаралась, чтобы голос её звучал как можно непринуждённее, – Он приезжает охотиться и рыбачить в наши края, вот я и хотела спросить, может вы знаете, у кого он останавливается?

– Хех, – усмехнулся Воронин, – Решила мужичка себе богатенького заарканить? Ну, что ж, знаю я, про кого ты говоришь…

Глава 29.

Зима пока еще только дышала на землю, покрывая её тонким инеем на рассвете. Бобровка жила своею обычной жизнью, в которую иногда врывались бурным ветром новости, происходящие в стране. Лиза работала, помогала по дому Архипу Фомичу и Варваре, раз в неделю ходила на почтамт, чтобы поговорить с мамой и сыном.

Лечение Фёдора затягивалось, но давало хорошие результаты. Только вот понятно было, что учебный год он пропустит и догонять своих сверстников ему придётся на будущий год. Хотя Людмила Алексеевна, его классный руководитель и подруга Лизы говорила, что мальчик способен самостоятельно усвоить материал и подготовиться к годовым контрольным. Ему все лишь и потребуется небольшая помощь, которую сама она с удовольствием окажет. Решили попробовать учиться самостоятельно и несмотря ни на что попытаться окончить год, а если уж не получится, тогда и оставаться еще на год. Сам Фёдор воспринял это с энтузиазмом и взялся за дело. Тем более, что в помощь ему была теперь не только бабушка, но еще и Ираида Валентиновна.

Осенним ясным днём в опустевшее за последнее время здание районного лесничества решительным шагом вошла высокая женщина. Мы-то бы сразу узнали в ней Елизавету, но Рещиков, исполняющий обязанности руководителя и своего же заместителя, с нею знаком не был. И потому недовольно нахмурил брови – женщины к ним теперь наведывались в основном чтобы просить, например дрова или пиломатериал для ремонта… А так как денег не платили почти ни на одном из местных предприятий, то и всё это люди просили в долг, но у Рещикова таких полномочий не было.

– Здравствуйте. С кем я могу поговорить по поводу работы? – обратилась к сидевшему за столом мужчине Елизавета.

– Работы? Какой работы? – удивился Рещиков.

– Я знаю, что у вас есть место, на половину ставки. Егерем в Бобровке и Ореховке. Вот, я бы хотела поработать.

– Вы? Егерем?! Вы понимаете, что там два участка за половину ставки? Да и вы, простите, всё же женщина… как вы собираетесь?..

– А что такого, что женщина? У меня образование подходящее-лесотехнический окончила, – пожала плечами Лиза, – За половину ставки сколько раз нужно сделать обход участка? С этим и женщина справится. Лыжи, верхом – это всё я умею.

– Так нам и за половину то ставки уже больше полгода не платят, – проворчал Рещиков, гадая, зачем этой странной женщине понадобилась работа егерем, – Давайте, я лучше вас попробую учётчиком оформить на Бобровку. Не факт, конечно, что область согласует, но попытка не пытка, как говорится. Зарплату так же задерживают, конечно, но хоть по лесам не надо мотаться. А в счёт зарплаты, может быть, разрешат лес выписать, потом продать кому-то можно.

Лиза подумала, кому сейчас в этих краях нужен лес, да еще и на корню. Но у неё была своя цель, поэтому она сказала:

– Нет, учётчиком мне не подходит. Я говорила с Гавриловым. Он рассказал мне все нюансы обязанностей, я думаю, что справлюсь. Так что, возьмёте? Вот мои документы, посмотрите.

Рещиков перебирал бумаги, которые Елизавета положила перед ним, и пребывал в полной растерянности. Хотя то, что эта странная женщина упомянула Гаврилова, вселяло в него какую-то надежду…работать всё равно было некому – кто же согласиться работать на два участка, да еще и практически за копейки, которые еще и не платят.

– Ладно… если вы сами уверены в себе… но имейте ввиду, что хоть у нас по зарплате задержки, с проверками-то задержек нет! Наседают, будь здоров. А кстати, как вы… с ружьём умеете? В лесу ведь звери водятся, – пошутил Рещиков, но тут же осёкся, увидев, как дёрнулась его гостья.

«Надо будет самому с Гавриловым поговорить, что это вообще такое, – подумал Рещиков, подавая Лизе бумагу для заявления, – Он то должен знать, может это местная сумасшедшая там, в Бобровке!»

Но всё решилось и утряслось как-то неожиданно быстро. То ли обстановка с кадрами была на самом деле такой катастрофической, то ли еще по какой причине. Но в области препятствий приёму Елизаветы чинить не стали, сам же Рещиков так и не удосужился поехать в Бобровку к Гаврилову, и просто махнул на всё рукой. А сама Лиза со свойственной ей дотошностью стала изучать обязанности своей новой должности. Работа в мастерской ей нисколько не мешала, тем более что её можно было брать на дом. А в силу развившейся у Лизы страшной бессонницы чем-то заняться ей было просто необходимо.

Между тем, Игорь Романович Каледин, большой любитель отдыха на природе в виде рыбалки и охоты, праздновал в известном городском ресторане получение депутатского мандата вместе со своими друзьями. Странная «смесь» находившихся за банкетным столом людей никого уже не удивляла, и рядом с полковником милиции, испачкавшим форменный китель икрой, сидел местный криминальный авторитет в модном бордовом пиджаке, тоже, конечно, уже испачканном едой.

– А поехали в пятницу ко мне в провинцию, у меня там угодья! – икнув и едва выговаривая слова заявил Каледин гостям, – По-мужски отдохнём! Я там у одного бедолаги дом снимаю, за пару пузырей, приезжаю, когда хочу, он нас размещает в доме, а сам пока в бане спит. Места такие, красота! Постреляем,