Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

– Как мама твоя себя чувствует? – спросила Лиза подругу, потому что знала, что Наташа приезжает теперь в Бобровку всё чаще, потому что её мама болеет.

– Да ничего, лекарства вот новые привезла ей, – покачала головой Наташа, – Зову её к нам, так ни в какую, ты что! Говорит, тут жила всю жизнь, тут и помирать буду. Огород бросить не может… Он нас, конечно, сейчас очень выручает, хоть с него есть что взять! Потому и мотаемся с Юрой сюда постоянно. А ты сама, почему только и сидишь на работе? Смотри, вся зелёная уже! Надо ведь хоть иногда себе отдых давать.

– А я вот на завтра и взяла выходной, – ответила Лиза, – Если тебе нужно помочь у мамы, ты скажи. Вместе быстрее всё переделаем, что ты там одна будешь. А с самого утра я завтра на хутор хочу прогуляться…

– Куда?! – Наташа вытаращила на подругу глаза, – На какой такой хутор, ты чего?

– На Малинники схожу. А что такого, ты же сказала – надо отдыхать от работы, вот и прогуляюсь!

– Да сейчас время-то самое подходящее – по лесам шляться! Ты что придумала?! Зачем туда пойдёшь? Бабка Аксинья давно как померла уж, дом стоит заколоченный.

– Не знаю, просто хочу пойти туда, и всё. На дом посмотрю, постою… Да что такое, сейчас что в лесу, что в селе, что в городе – везде одинаково, ничего нет хорошего…

– Я… я деду Архипу скажу, они с тёткой Варей тебя не пустят! – испуганно шептала подруге Наташа и с опасением смотрела в бледное и безучастное лицо Лизы, видимо опасаясь увидеть там признаки безумия.

– Да, не пустят, – кивнула головой Лиза, – Ну что ты, не волнуйся так. Будто мы и раньше никогда в лес не хаживали! Да и сейчас, считай, половина Бобровки с леса кормится.

Ранним утром следующего дня Лиза седлала Чалого и убеждала Архипа Фомича, что только немного проедется по округе и ничего страшного с ней не приключится. Чалый был еще молод, и горячился под седлом, но Лиза ездила верхом с самого детства, поэтому не боялась норовистого мерина.

– Лиза, это ведь не Воронко, тот спокойный был, покладистый, – с сомнением говорил Архип Фомич, – Смотри, осторожно с ним. И далеко не езди… мало ли что…

Малинники, куда отправилась Лиза, «умерли» вместе с последней своей обитательницей – бабкой Аксиньей, которая и слыла знахаркой и ведуньей на всю округу. Лиза спешилась у старого, покосившегося забора. Обветшалый без хозяев дом стоял с заколоченными досками окнами и зарос травой почти по самые окна, крыша дровяного сарая провалилась, стены зияли дырами… Что сказать? Зачем она приехала сегодня сюда, Лиза и сама не понимала, просто будто что-то позвало её сюда сегодня.

– За что? – спросила Лиза, глядя в заколоченные окна, будто в глаза хозяйки, некогда жившей здесь, – За что ты прокляла меня, скажи? И почему это проклятие губит не меня саму, а тех, кто рядом со мною? Упокой, Господи, твою душу, тётка Аксинья… перед Ним тебе отвечать, по справедливости…

Лиза вздрогнула, потому что в блаженной лесной тишине услышала невдалеке звук лодочного мотора. За старым хутором, в котором уже лет пятьдесят как был только всего один этот дом, протекал небольшой безымянный приток Койвы, куда местные редко наведывались на рыбалку. Но как раз за старым ельником позади дома, и был самый удобный бережок старого русла.

– Тише, Чалый, тише, – Лиза погладила коня по бархатистой шее, – Постой-ка здесь, подожди меня, я быстро…

Глава 28.

Привязав Чалого возле забора, где он тут же начал жевать сочную траву, Лиза осторожно пробиралась через заросший кустарником холм, за которым, как она и предполагала, раздавался недавно звук лодочного мотора. Сейчас всё в округе было тихо, ничего не нарушало лесного спокойствия, наполненного только шумом листвы и шелестом вечно беспокойной осины.

Лиза осторожно выглянула из-за дерева и осмотрела берег. Так и есть, у засыпанного камнями пологого берега она увидела лодку. Внутри и рядом на берегу никого не было, но на траве лежал небольшой рюкзак, будто кто-то только что положил его здесь и отошёл на минуту. Поверх рюкзака была кинута куртка, и Лиза решительно направилась к берегу. Еще раз оглядевшись, она никого не увидела, но и сама голоса подавать не стала. Подняв куртку, она быстро хлопнула по ней и извлекла из внутреннего кармана кожаный чехол, внутри которого были водительские права. Каледин Игорь Романович, всё что и успела она запомнить, торопливо сложив всё назад как было.

Лиза осмотрела лодку – та была необычной, раньше Лиза никогда таких не видела, и пожалуй, что она была похожа на ту, что описывал Петя Гаврилов – «импортная»… Постаравшись запомнить как можно больше деталей, Лиза так же тихо, как и появилась на берегу, скрылась в зарослях кустов. Дожидаться хозяина лодки и задавать ему какие-либо вопросы она не собиралась, пусть этим занимаются те, кто и должен разбираться в подобном… Вернувшись к Чалому, она еще раз посмотрела на заколоченный дом, и поспешила покинуть эти места.

– Вот такая была лодка, и там тоже была она же, – говорила Лиза участковому, у которого сидела теперь в кабинете, – Я Гаврилову показывала этот рисунок, он подтвердил, что это она. Видите, номера нет на ней, и егерь тоже про это говорил! Как такое может быть? Вы обязаны проверить, ведь я же вам даже имя и фамилию владельца сказала!

– Елизавета Владимировна, успокойтесь, – устало тёр лоб участковый Степашин, – Рисунок очень хороший, подробный. И за фамилию спасибо! Я передам, чтобы разобрались с этим, но самому мне не до браконьеров, поверьте! В самом деле, не этот же самый… как его там, Каледин, убил вашего мужа! Простите… У меня в Старокаменке убийство, понимаете?! Огнестрел, человек погиб, двое ранены, вот с этим еще разбираемся, а вы – лодка… Ну мотается кто-то, браконьерит, так пусть лесники с этим и разбираются, как положено!

Лиза опустилась на стул. Как ни крути, а Степашин был в чём-то прав, не Каледин этот, будь он неладен, убил Виталия и покалечил Федю и Петра… Но ведь это он, или те, кто были тогда с ним, убили медвежонка, от чего и напала тогда медведица на ни в чём не повинных людей! Разве это не преступление – если человек совершил поступок, который привёл к гибели людей!

– Я сказал – сделаю всё, что могу, – покачал головой Степашин, – А теперь ступайте домой! И прошу вас,