Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

Слово "thrift" в английском языке еще до Джона Буньяна использовалось для обозначения просто "богатства" или "процветания", происходя от глагола "thrive", как "gift" от "give" и "drift" от "drive" (в 1785 г. эта деривация была еще актуальна для такого ученого поэта, как Уильям Каупер, который оплакивает работающих бедняков в "The Task" (17, bk. 4): "With all this thrift they thrive not"). Но смысл 3 в Оксфордском словаре английского языка - это наш современный, датируемый XVI веком: "Так я и сделаю, если никто из моих сыновей не будет бережливым" (1526 г.); "Еда никогда не бывает такой приятной... как когда... бережливость ущемляет до этого" (1553 г.).

Современная "бережливость", смысл, может рассматриваться как сочетание кардинальных добродетелей воздержания и благоразумия в хозяйственных делах. Воздержание - это кардинальная добродетель самообладания перед лицом искушения. Не введи меня в искушение. Благоразумие, напротив, является кардинальной добродетелью практической мудрости. Дай нам хлеб наш насущный на сей день (способ благоразумно и трудолюбиво добывать себе пропитание). Это разум, ноу-хау, рациональность, эффективность, правильное распределение, сметливость. Благоразумие без воздержанности на самом деле не выполняет задачу, которую оно знает, что должно выполнять бережливо, и знает, как это делать. Воздержание без благоразумия, напротив, не знает на практике, что делать: ne savoir pas faire. Благоразумная домохозяйка на "лестнице к бережливости", как выразился в 1580 г. английский сельскохозяйственный рифмоплет Томас Туссер, "искусно делает запасы". Не обладая достаточным умом, то есть благоразумием, она не знает, как быть бережливой, чтобы сберечь сало для свечей или запастись соленой бараниной на Пасху.

У благоразумной умеренности в некотором смысле нет истории, поскольку она по необходимости возникает в любом человеческом обществе. Еврейская Библия, например, говорит о бережливости, хотя и нечасто, обычно ассоциируя ее с трудолюбием: "Нерасторопный не пашет осенью по причине холода; поэтому он будет просить во время жатвы и ничего не получит"; "Видишь ли ты человека, усердного в своем деле? Он будет стоять перед царями" (Притчи 20:4; 22:29). Иисус из Назарета и его традиция использовали притчи о бережливости, чтобы указать на другой мир, хотя опять же притчи о бережливости уравновешиваются притчами о предприимчивости, например, притчей о талантах, или о либеральности, например, о превращении воды в вино для продолжения вечеринки. "Ешьте и пейте, - советует Коран, - но не будьте расточительны, ибо Бог не любит блудных" (7:31). В Коране, как и в иудейских и христианских книгах, бережливость не является главной темой.

Конечно, и в других религиях, помимо авраамической, также иногда приветствуется разумная бережливость. Четыре благородные истины буддизма, например, рекомендуют избавляться от жизненных печалей путем прекращения желаний, и в этом случае совет быть бережливым был бы бессмысленным. Быть "бережливым" со своим скромным хлебом насущным в монашеской келье? В этом отношении буддизм схож с греческим и римским стоицизмом, который выступал за обесценивание мирского жребия, рано и поздно вдохновляя христианских святых на бережливость. Однако буддизм допускает и разумную занятость. В буддийском каноне "Наставление Сингале" является "самым длинным отрывком... посвященным мирской морали". Будда обещает бизнесмену, что тот будет "делать деньги, как пчела", если будет мудрым и нравственным:

Такой человек делает свою кучу Как муравейник, постепенно.

А затем она советует поразительную воздержанность, далеко выходящую за рамки даже мирского аскетизма Макса Вебера:

Он должен разделить его деньги в четырех частях; На одну часть он должен жить, На две расширять свое ремесло, а четвертую он должен откладывать на черный день.

Рекомендуемая норма сбережений составляет 75%, хотя и без отчислений на благотворительность, что не давало покоя буддийским комментаторам текста.

В Англии в XIII веке авторы книг советов для нормандско-английских землевладельцев начинали с небольшой статьи о бережливости, а затем переходили к благоразумным деталям управления сельскохозяйственными угодьями. В третьем параграфе "Мужеводства" Уолтера из Хенли, после поклона во втором параграфе страданиям Господа Иисуса, содержится молитва о том, "чтобы в соответствии с тем, сколько стоят ваши земли в год... вы распоряжались своей жизнью, и никак не выше".4 И далее в том же духе еще пять параграфов. Анонимный сенешаль, написанный, как и Уолтер, на нормандском французском языке в конце XIII в., предписывает главному управляющему лорда "следить за тем, чтобы не было расточительности ... ни в одном поместье... и сократить все ненужные расходы". ...и сократить все ненужные расходы... которые не приносят пользы. . . . Об этом сказано: глупые траты не приносят прибыли". В этом отрывке осуждается "практика без благоразумия и разума" (lez maners saunz pru e reyson). Вот так спустя три-четыре столетия возвысились благоразумие, разум, учет, рациональность, кальвинистский аскетизм и бережливость. От лагерей кунгов до чердаков Чикаго люди должны жить в пределах своих доходов, будучи, по их собственным представлениям, "экономными".

Предыстория бережливости, иными словами, уходит корнями в Эдемский сад. Она заложена, например, в наших генах. Проточеловек, не умевший в пиршественные времена бережливо откладывать жир на бедрах и животе, в голодные годы страдал бы от голода и оставлял бы меньше детей. И поэтому его потомку в благополучном современном обществе необходимо раздражающе следить за своим весом. Разумная воздержанность не требует стоического, монашеского или сингальского воздержания. Пахарь, сжигающий 3000 калорий в день, должен их как-то получать. Нужно быть экономным в еде, говорит Туссер, но не до такой степени, чтобы отказываться от нашей разумной человеческой солидарности:

Каждый день пировать - что может быть хуже! Каждый день пиршествовать - это так же плохо для кошелька.

Но пиршество с ближними в меру сделает тебя любимым, и ты будешь жить тем дольше.

Так же, как и фактическая роскошь, противоположная бережливости. "Поверьте, сэр, - говорил Сэмюэл Джонсон в 1778 г., - каждое состояние общества настолько роскошно, насколько это возможно. Люди всегда берут лучшее, что могут получить" - кружева, еду, образование. Маркс хитро заметил, что "когда достигнута определенная ступень развития [обратите внимание на теоретико-стадийную лексику, заимствованную Марксом из XVIII в.], обычная степень расточительности, которая также является демонстрацией богатства и, следовательно, источником кредита, становится необходимостью в бизнесе. . . . Роскошь входит в представительские расходы капитала".8 Звучит достаточно правдоподобно. Иначе трудно было бы объяснить высокое качество кружев на воротниках одетых в черное голландских купцов на картинах XVII века, да и вообще голландский рынок для картин, сотнями тысяч воссоздававших в маслянистом богатстве мерчантов и их мир.

Итак, среднестатистическая английская и американская англичанка XVI-XVIII веков, безусловно, отличалась бережливостью. Однако это не отличало ее от среднего