Дневники голодной акулы - Стивен Холл

Happy Mondays сменились Fun Lovin' Criminals,[25] а те сдались Гэри Ньюмену,[26] который наконец уступил эфир местным новостям. Скаут при этом сказала «Фу», после чего принялась крутить ручку приемника.

— У меня еще один вопрос, — сказал я.

— Выкладывай.

— Откуда ты знаешь все эти подробности обо мне?

— Женская интуиция.

— Так это благодаря интуиции ты знаешь, что я курил сигареты с ментолом?

— А, ты про это?

Скаут оставила приемник и выдохнула из себя струю воздуха — это больше походило не на выдох, а на сдувание пыли с фаянсовой чашки.

Я ждал.

— Тебе вот что следует запомнить: прошлое опускается на дно, как динозавр в яму со смолой. В Комитете по исследованию внепространственного мира хранятся записи о каждом, с кем они имели дело, а также о множестве тех, с кем они не соприкасались. Случись тебе хотя бы раз выбросить пустую пачку из-под сигарет во время одной из своих подпольных авантюр, она окажется где-нибудь в их архивах. Возможно, в стеклянном ящичке с идентификационным номером.

При этих ее словах в темных уголках моего сознания высветилась было заброшенная фабрика, но она была слишком далека, чтобы я мог отследить ход мысли. Сдаваясь, я сказал:

— Я думал, что официально в Комитете ты не состояла? Если у них есть на меня, — произносить это слово в отношении самого себя казалось немного глупым, — досье, почему они его тебе показывали?

Скаут улыбнулась.

— А я официального разрешения не спрашивала.

— Так и знал, что ты это скажешь.

— Разумеется. Не такой уж ты тупица, как кажешься.

Я повернулся к ней и поднял бровь.

— Ну-ну, — сказала она.

Мы тихонько въехали в проулок рядом с мусоросборниками позади «Макдоналдса», как раз на выезде из того, что, по словам Скаут, было Динсгейтом. Было по-прежнему темно, по-прежнему слишком рано. Сам город страдал тихой бессонницей смога, багровых небес, луж, мусора, паров белого и желтого натрия. Это было время и место для ночных котов, случайных грузовиков, случайных такси и случайных всплесков дождя.

— Вот здесь и припаркуемся, — сказала Скаут, когда я выключил двигатель.

— Здесь?

— Здесь будет в самый раз.

— Надолго?

— Это зависит от того, сколько пройдет времени между нашим прибытием и тем моментом, когда тебе захочется вернуться. Я бы сказала, — она подумала, — по меньшей мере, на четыре дня.

— Но я не могу оставить здесь джип со всем его содержимым на целых четыре дня. Найду платную стоянку. А обратно придем пешком.

— Нет, джип нам надо оставить именно здесь. Если мы не оставим его здесь, то все может пойти наперекосяк. Существует протокол. Все должно делаться в определенном порядке.

— В каком таком порядке?

— Тебе не надо это понимать, просто делай, как я говорю.

— Мы договаривались…

Скаут раздраженно вздохнула.

— Ладно, можешь не продолжать. — Она секунду подумала. — Знаешь секрет «китайской шкатулки»?

— Ну.

— Вот и хорошо. В общем, это что-то вроде того. Если хочешь, чтобы она открылась, надо нажимать в определенных местах и в определенном порядке.

— И что же такое мы пытаемся открыть?

Скаут посмотрела на меня.

— Мир, — сказала она.

Города во сне жужжат и грохочут, они выдыхают пар и дым и наполняют дрожью свои переулки. Я захлопнул дверцу джипа и поплотнее закутался в куртку. Скаут тоже дрожала, обнимая себя за плечи, растирая ладонями руки, укрытые в рукавах ее обширной армейской куртки, и притопывая ногами по гудрону.

— Ну хорошо, — сказала она, — лучше всего будет захватить с собой все полезные вещицы, одежду на несколько дней и то, что ты и впрямь не можешь оставить в машине. Но пускаться в путь надо по возможности налегке — нам предстоит много пройти пешком.

Иэн наблюдал, как я опустошаю рюкзак, а потом укладываю в него одежду, спальный мешок, кассету и тетради, касающиеся «Фрагмента о лампе», фонарик, диктофоны и несколько упаковок с батарейками. Когда я управился с застежками и лямками, Скаут взяла в одну руку пластиковый пакет с едой, которую мы купили на круглосуточной станции техобслуживания, а в другую, обойдя машину, — контейнер с Иэном.

— Если дорога будет долгой, — сказал я, — он будет казаться все тяжелее.

— Он уже тяжелый. Ничего, справимся.

Темная масса Иэна шевельнулась в его ящике, напоминая нам, что он вообще-то находится там, пока мы о нем говорим, после чего кот решил притвориться спящим.

— Я все еще не знаю, куда мы идем.

— Да уймись же, скоро сам все увидишь. — Скаут сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь. — Похоже на «Рассвет мертвецов»,[27] правда? — Потом с улыбкой обернулась ко мне. — Ты мне доверяешь?

— Да, — признался я, вскидывая рюкзак на плечи. — Просто не вполне понимаю почему.

Нагруженные, мы прошли вниз по проулку и пересекли улицу, движения на которой не было, если не считать сильного пронизывающего ветра и катящейся банки из-под кока-колы, которая показалась мне самой шумной вещью на свете. Скаут подвела меня к задней двери большого книжного магазина.

— «Уотерстон»?

— Верно, — сказала она, опуская на землю сумку с едой и кота и роясь у себя в карманах.

Она вытащила маленькую металлическую штучку и, быстро ее осмотрев, сунула в дверной замок.

— Стой — мы что, взламываем «Уотерстон»?

Она обернулась:

— Ты мне мешаешь.

— А как насчет сигнализации? Как насчет… Ты что, и вправду взламываешь эту дверь? О господи…

— Ты можешь хоть минутку помолчать? Пожалуйста.

Спустя несколько мгновений, в течение которых я затравленно озирался, обхватив себя руками и горя желанием оказаться в каком-нибудь любом другом месте, Скаут вытянула из замка свое металлическое приспособление. Она толкнула дверь, и та распахнулась внутрь, в черноту.

— Ну вот, — сказала она. — Ни тебе сигнализации, ни засовов. Помнишь, что я говорила о китайских шкатулках?

— Так что, парковка джипа за мусорными баками позади «Макдоналдса» означает, что, когда ты вскрываешь замок «Уотерстона», сигнализация не сработает?

Она подняла сумку с едой и ящик с котом.

— Пойдем.

— Скаут, это…

— Но мы уже на пороге, не так ли? Пойдем.

Я последовал за ней внутрь и защелкнул за собой дверь.

Несколько секунд все вокруг было черно, потом появился клин света, который превратился в высокий прямоугольник, когда впереди открылась другая дверь. Через нее я увидел полки с книгами, первый этаж книжного магазина в режиме ночного времени, неподвижный и безмолвный в этом желтовато-оранжевом свете, возвещающем: «Мы закрыты». Силуэт Скаут, маячивший передо мной, превратился в настоящую Скаут, когда она шагнула в дверной проем и вошла в помещение торгового зала. Я последовал за ней.