«Если», 1999 № 06 - Брюс Стерлинг

— Примерно так, — подтвердил Сандерс. — В ваше отсутствие я произвел кое-какие вычисления. Результаты многообещающие. Разумеется, полная уверенность появится только тогда, когда у меня будет весь набор уравнений.

— А если вы ошибаетесь? А вдруг машина времени еще больше все расшатает?

Сандерс снова изобразил на лице безмятежность.

— В этом случае мы просто не сумеем ее собрать. Детали будут ломаться быстрее, чем мы сможем их заменять.

— И снова вернемся к эффекту вероятностного сдвига как к круговому парадоксу, — заключил Гарвуд с безнадежным вздохом. — Если машину времени нельзя построить, значит, и путешествие во времени — чистая фантазия. А если нельзя путешествовать во времени, то нет ни вариантов вероятности, ни самого эффекта вероятностного сдвига.

— Я уже говорил, что путешествие во времени рождает подобные парадоксы. — Сандерс поджал губы. — Знаете, что пришло мне в голову? Майор Дэвидсон, доставивший вас сюда из Шампейна, написал в рапорте, что вы пытаетесь найти альтернативное решение для уравнений путешествия во времени. Как успехи?

— Сплошь тупики.

— Возможно, вы приняли за тупики неосвещенные проходы? Надо было получше присмотреться.

— То есть?

— Очень просто: эффект вероятностного сдвига объясняется существованием совершенно других решений. Именно благодаря этим решениям мы построим машину, потому что сохраним возможность возвращаться назад и менять детали.

— Неужели вы не видите, что своими действиями только усугубляете ситуацию? — спросил Гарвуд со вздохом. — Мало вам, что меня сопровождают разрушения! Хотите, чтобы то же самое происходило в мировом масштабе? Какая, к черту, стабилизация! Машина времени — настоящая, работающая машина времени — станет опаснейшим инструментом разрушения из когда-либо созданных. Страшнейшим!

— Я знаю одно, — бесстрастно ответил Сандерс. — Все, что позволяет сделать Вселенная, рано или поздно будет сделано. Если машину не построим мы, ее построят другие. И смогут, не колеблясь, учинить с ее помощью те самые массовые разрушения, которых вы так страшитесь.

Гарвуд устало покачал головой. Спор, как он и предполагал, сворачивал в наезженную колею: способны ли политики, в чьи руки попадут плоды усилий «Бэкдроп», удержаться от невероятных соблазнов?

— Эту тему мы обсуждали уже сотни раз. — Гарвуд встал. — Нам друг друга не убедить. Если не возражаете, я пойду отдыхать. Дорога была очень длинной.

— Не возражаю. Мы ждали четыре месяца. Подождем еще несколько часов, а завтра приступим к работе.

Аккомпанементом к его словам стал оглушительный треск пластмассы.

— А если я откажусь? — спросил Гарвуд.

— Не откажетесь.

— Почему?

Сандерс криво усмехнулся и обвел рукой кабинет, подразумевая весь земной шар.

— Вы слишком презрительно отзывались о поколении «А мне какое дело?», чтобы перенять его философию. Вы ни за что не отвернетесь от столь серьезной проблемы, тем более, что отчасти сами ответственны за ее возникновение.

Гарвуд мог бы долго спорить на эту тему. Ведь это Сандерс придумал проект «Бэкдроп», а потом привлек к работе его, Гарвуда. С другой стороны, Сандерс не сумел бы сам построить проклятую машину времени…

Он молча повернулся и шагнул к двери.

— Приятного отдыха! — сказал Сандерс ему вслед.

Войдя утром в свой кабинет, он сперва решил, что ошибся дверью. В помещении, несмотря на тесноту, прибавилось ультрасовременного оборудования. Гарвуду хотелось проверить прямую модемную связь с лабораторией в Миннеаполисе, но он поостерегся прикасаться к клавишам. Электронная доска, распавшаяся на куски вскоре после его бегства, была заменена обычной школьной, с мелками и тряпкой, пластмассовое кресло — деревянным. Даже стол выглядел необычно. Гарвуд не сразу понял, в чем дело.

Когда до него наконец дошло, что произошло, он громко выругался. Бумаги лежали совсем не так, как он привык. Доктор, конечно, не надеялся, что к его записям отнесутся благоговейно

— Сандерс, конечно же, устроил обыск в надежде обнаружить недостающие уравнения, — однако не ожидал, что все будет так безжалостно перерыто. Сандерс проявил ретивость, забыв об аккуратности. Для того, чтобы привести рабочее место хотя бы в относительный порядок, потребуется целый день. Гарвуд опустился в новое кресло и стал сортировать записи и документы.

Через два часа, когда конца этому монотонному занятию еще не было видно, в дверь постучали.

— Входите, Сандерс! — крикнул он, не оборачиваясь.

— Здравствуйте, доктор Гарвуд, — раздался голос майора Дэвидсона. — Вы заняты?

— Да нет, в общем, — ответил Гарвуд человеку, застывшему в дверном проеме. — Проверяете, не сбежал ли я снова?

— Здесь и без проверки все ясно. Полковник Бидвелл наверняка надежно замуровал дырочку, в которую вы прошмыгнули в прошлый раз.

— Я бы удивился, если бы он этого не сделал. В таком случае, что вас ко мне привело?

— После вашего возвращения разрушения материальной части Проекта возобновились, — доложил майор.

— Вы ждали чего-то другого?

Дэвидсон открыл рот, но ничего не сказал. Только после минутного молчания он с неохотой заметил:

— Все же я не думал, что вы окажетесь таким сильным «катализатором».

— По-моему, мы обсудили это еще в Шампейне, — напомнил Гарвуд. — Я — единственный человек, знающий, как построить машину. Неудивительно, что эффект вероятностного сдвига концентрируется вокруг меня.

Дэвидсон скользнул взглядом по новому компьютерному оснащению кабинета.

— Сандерс хочет, чтобы вы посвятили его в свою тайну?

— Естественно. Но я ни за что этого не сделаю.

— А если у вас не останется выбора?

— В каком смысле?

— Все очень просто: для того чтобы выжать уравнения из меня, он прибег к гипнозу. От меня он, правда, ничего не добился, но от вас, вполне возможно, свое получит.

— Вряд ли он прибегнет к таким решительным средствам, — сказал Гарвуд испуганно, чувствуя, как неубедительно звучит его ответ.

— Надеюсь. Но на всякий случай помните: на Проект работает человек, понимающий, какую опасность представляет ваше знание.

Гарвуд кивнул, хотя не понял толком, что имеет в виду майор. Предлагает помочь ему сбежать в том случае, если ситуация станет критической?

— Я запомню. Вы останетесь здесь?

Дэвидсон усмехнулся.

— Меня отправили за вами, но так и не спустили с поводка. Я многое знаю о Проекте, поэтому могу не мечтать о свободе. В обозримом будущем я останусь в распоряжении здешней службы безопасности. — Он уже направился к двери, но на полпути обернулся. — Только мне кажется, что понятие «обозримое будущее» уже утратило прежний смысл.