ПРОДЮСЕР-САН, том 1: я оказался в корпорации, где меня ненавидят - Энн Санни

— Как вы достали, хреновы шутники, — заорал он в трубку. — Я прямо сейчас в полицию звоню. Нету у меня денег! Нету! Пошёл ты к чёрту, скотина!

— Вы меня с кем-то путаете! — закричал я. — Я представляю компанию Шайнинг Стар. Мне бы хотелось с вами обсудить будущее сотрудничество.

— Опять ваша шарашкина контора? Сколько раз мне нужно повторять, что я не работаю бесплатно! Опять хотите меня кинуть, сволочи неблагодарные?

Я отложил телефон от уха, не в силах терпеть бурный ругательств и проклятий, которыми принялся меня осыпать Касиваги-сан. Я мысленно поблагодарил свою начальницу, но про себя отметил, что после сюрприза с Томоко уже ничему не удивляюсь.

— Без адвоката не разговариваю. Идите к чёрту, — закончил мой собеседник и бросил трубку.

Я медленно сполз по стене, разглядывая разводы на сероватом потолке коридора офисного здания. Выглядели они точь-в-точь как костюмы якудза, которых я недавно видел в аниме. Я присмотрелся, не выпрыгнет ли из потолка на меня прямо сейчас карательный отряд с Ю-тян во главе, но вместо этого надо мной склонилось довольное лицо Гурудзи, сияющее, как начищенная монета в пять йен:

— Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, — накинулся он. — И подумать не мог, что ты отправишь свою принцессу мне помогать. Работы в два раза меньше, платят те же деньги, да ещё и компания подобралась что надо. Предлагаю отметить. Я угощаю, кстати.

— Угу, — буркнул я и отполз в сторону.

— Нет, идём в бар, — схватил он меня за шиворот. — Тут рядом есть один.

Я вяло отбрыкнулся от прогнившего монаха, но он схватил меня за шиворот. Я мысленно вознёс молитву за свой костюм, которому сегодня досталось вообще ото всех: от Ю-тян, от Томоко (во сне, но тем не менее), и теперь от Гурудзи. Разве что Намия-сан не стряхнула на него пепел, или, чем чёрт не шутит, не швырнула в меня бокалом. Как-то не так я представлял себе свой первый алкоголь, совсем не так.

Обругав прогнившего монаха последними словами, я рассказал ему про композитора. Гурудзи выслушал меня, покивал головой и в конце подытожил:

— Если это — твоя проблема, то у тебя проблем нет. Ты попал к человеку, который лучше всех в этом городе знает, как общаться со стариками!

— Я думал, ты больше по девчонкам, — сострил я.

— И это тоже, но я вообще-то серьёзно.

Он заговорщически придвинулся ко мне и прошептал:

— Любой дед в этом городе падок на религиозные штучки. Знаешь, сколько я их в храме повидал? Давай двигай, я хочу выпить.

Бар, куда притащил меня Гурудзи, оказался небольшой забегаловкой с грязноватыми полами и хмурыми личностями по углам — совершенно не чета «Сэндо». Прогнивший монах впечатлил меня тем, что сходу наплевал на закон и правила приличия, которые запрещают несовершеннолетним пить, и заставил бармена смешать ему «Погибель Гарри» (что это за мифический Гарри, я так и не понял, но в коктейль входил тыквенный сок, водка и несколько слоёв какой-то диковинной выпивки, названия которой мне ни о чём не говорили). На все требования показать бумагу, где был бы написан его возраст, Гурудзи воздевал руки к небу, угрожал небесными карами и в конце концов мотивировал бармена наконец сделать ему желаемый коктейль, который он тут же предложил мне. Я отказался и попросил воду без газа.

— Тяжёлый день, — сообщил я бармену. — Нервная работа.

Наутро я проснулся с мыслью, что меня несомненно сегодня арестуют, потому что… Что случилось вчера, я не сразу вспомнил, зато во рту был совершенно омерзительный привкус, раскалывалась голова, а тишину разрывал какой-то совсем отвратительный стук. Я вспомнил, как прогнивший монах перешёл на виски, украл у меня пропуск в Shihing star и начал размахивать им перед какими-то вульгарными девицами в миниюбках. Я тут же бросился искать документ: удостоверения не было ни в костюме, ни возле кровати.

— Да открывай же ты! — донёсся сдавленный голос через стук в дверь.

Я бросился к двери, рассчитывая спустить гостя с лестницы. Прокрутив защёлку я вспомнил, что мучительно вчера боялся мести со стороны Томоко и бандитов её отца и попытался снова захлопнуть дверь, но мне не дали: Гурудзи вцепился в неё с нечеловеческой силой вцепился в неё и пролез внутрь.

Прогнивший монах выглядел ещё более жалко чем обычно. Был он донельзя бледен, смотрел куда-то вдаль и явно не мог сфокусировать взгляд. Его же оранжевый наряд теперь покрывали жирные маслянистые пятна, которые превращали его в похмельного леопарда.

— Где мой пропуск, сволочь? — заорал я.

— У меня, потом расскажу. Собирайся!

Он схватил меня за плечи и начал трясти. Мне потребовалось несколько минут чтобы понять, что он вообще хочет от меня в субботу утром. Гурудзи ошарашил меня: оказывается, он выяснил адрес композитора, которого он упорно называл «Кавасаки-сан», а сейчас внизу нас ждёт машина. Переодеться в костюм он мне не дал — мол, в машине уже есть наряд, схватил меня за пижаму и вытащил на улицу.

Машиной оказался старенький вэн с облупившейся краской. Саму машину я помнил: при храме Икэясу на ней обычно возили всякий строительный мусор. Но вот то, что Гурудзи умел водить, меня окончательно удивило: обычно за рулём сидел его старик. Он заставил меня сесть сзади, где я обнаружил оранжевую монашескую робу — такую же, как и у прогнившего монаха, но новую и почему-то даже ничем не воняющую, под которой лежал мой пропуск. Я схватил его и сунул себе в карман… но не попал, потому что карманов на пижаме не было.

— Ты же не думаешь, что я это надену? — тыкнул я в монашеский костюм.

— Именно это я и думаю. Сегодня ты — аколит храма Икэясу. Переодевайся и постарайся войти в роль, пока мы едем, — приказал прогнивший монах.

Я потянулся к робе, но чуть не улетел вперёд, когда вэн сдвинулся с места. Монашеский наряд выглядел простым, но надеть его с непривычки оказалось сложнее, чем костюм-тройку и вслепую завязать на шее галстук. Белую сорочку я кое-как натянул, но складках тонкой ткани монашеской мантии мои ноги чувствовали себя как в лабиринте, пояс упорно не хотел держаться, а уж в накидке я запутался совсем.

— Ты хоть понимаешь, сколько законов мы нарушили — то есть, ты нарушил за последние сутки? — спросил я монаха, когда вэн остановился на светофоре.

— Ни одного, ибо светские законы для лиц духовного сана есть не более чем обременяющие обстоятельства, — процитировал Гурудзи какое-то древнее учение. — Ну а тебя твоя покровительница отмажет,