Мертвые львы - Мик Геррон

Ему не помог бы даже бронедоспех. Оставалось только взывать к Богу, да и то без особой пользы; имя Господне эхом отдавалось в бездумной голове, а тело содрогнулось раз, другой и замерло, ну, вроде бы замерло, и крепко зажмуренные веки расслабились, и стиснувшая его тьма смягчилась.

Немного погодя его партнерша ахнула, однако не то чтобы восторженно, потом отодвинулась и до плеч прикрылась простыней. Ривер лежал неподвижно, сердце билось ровнее, мокрая кожа скользила — он все-таки успел покрыться потом.

Но вряд ли мог сказать об этом в свое оправдание.

Дело было ближе к вечеру, во вторник, в третью неделю пребывания Ривера в Апшоте; он лежал в полутемной спальне, окна которой были зашторены, в одном из новых домов на северном холме, снятом на вымышленное имя Джонатана Уокера. По легенде, Джонатан Уокер был писателем. Ну а кто еще приедет в Апшот не в сезон? Если в Апшоте существовало такое понятие, как «сезон». Джонатан Уокер сочинял триллеры, и в доказательство мог предъявить книгу на «Амазоне» — «Критическая масса»; то, что в действительности никакой книги не существовало, не помешало ей заработать отзыв с одной звездой. А сейчас Джонатан Уокер писал роман, действие которого разворачивалось на американской авиабазе в восьмидесятые годы прошлого века. Поэтому и приехал в Апшот, не в сезон.

Его партнерша сказала:

— У меня когда-то была футболка с надписью: «Хочу парня — можно неопытного». Ну, за что боролась, на то и…

— Извини, — сказал он. — Я давно без практики…

— Ага, я так и поняла.

Ее звали Келли Троппер. Она была барменшей в «Выселках». Чуть больше двадцати, плоскогрудая худышка с волосами цвета вороньих перьев… Будь Ривер настоящим литератором, такое описание его бы не удовлетворило. А еще у нее была сливочно-белая кожа без единого пятнышка и странно приплюснутый нос, будто она вдавила его в оконное стекло. Она во всеуслышание называла себя циником.

— Ты что, уснуть собрался? — Она закинула на него ногу и пошарила рукой. — Гм, кое-какие признаки жизни есть. Что ж, подождем пару минут, потом проверим.

— А ожидание можно заполнить разговором.

— Слушай, а ты точно не девчонка? Нет, все-таки не девчонка — ты слишком быстро кончил.

— Ну, пусть это останется между нами.

— Все зависит от того, как долго ты продержишься во втором раунде. Доска объявлений в нашей деревне стоит не для красоты. — Она чуть сдвинула ногу. — Селия Морден однажды вывесила там отзыв о Джезе Брэдли. Правда, утверждала, что это не она, но все и так знали. — Она рассмеялась. — А в вашем Лондоне такого не бывает?

— Нет, не бывает, зато у нас есть такая штука под названием интернет. Говорят, там происходит то же самое.

В ответ она цапнула его за руку. Зубами. Больно.

— Ты здесь родилась? — спросил он.

— О, мы уже переходим на личные темы?

— А это государственная тайна?

Она снова его укусила, на этот раз ласковее.

— Родители переехали сюда, когда мне было два года. Им надоело в Лондоне. Папа ездил туда на службу, потом нашел работу поближе, в Бурфорде.

— Значит, ты не из деревенских?

— Нет, у нас тут в основном все беженцы из города. Но мы неплохо относимся к чужакам, правда ведь? — Она снова его погладила.

— И много у вас чужаков?

Она сжала руку покрепче.

— В каком смысле?

— Да так, интересно, часто ли у вас тут приезжие появляются.

— Гм… — Она продолжила свое занятие. — Ладно, будем считать это праздным любопытством. А вообще вопросы у тебя как у риелтора.

— Я собираю информацию для книги, — нашелся он. — Чтобы описать, как здесь все изменилось после того, как авиабазу закрыли.

— Ее давным-давно закрыли.

— Ну все равно…

— Тут все вымерло… но постепенно оживает. — Она сверкнула ярко-зелеными глазами.

Ривер надеялся, что у нее в памяти неожиданно всплывет полузабытое воспоминание еще об одном приезжем — о лысом, который явился несколько недель назад; может, даже имя или адрес… За три недели Ривер так ничего и не разнюхал о мистере Эл, хотя уже считался завсегдатаем в «Выселках», а местные здоровались с ним по имени; он знал, кто где живет, а какие дома пустуют. Но лысый мистер Эл не оставил по себе ни слуху ни духу, и сейчас думать о нем было сложно, из-за того, что Келли проделывала сначала пальцами, а потом («Ну вот, так лучше», — медленно произнесла она) и губами, и нить мысли ускользнула от Ривера, и агент под прикрытием оказался парнем, прикрытым лишь простыней, рядом с очаровательной девушкой, которая заслуживала большего, чем то, что он ей только что дал.

К счастью, на этот раз ему все удалось.

Аркадий Пашкин прибыл за день до назначенного саммита и поселился в отеле «Амбассадор» на Парк-лейн. Снаружи рассерженный гул машин напоминал шум уличной драки, только не на кулаках, а другими средствами; в вестибюле отеля тихонько журчал фонтан, а за стойкой вежливо переговаривались администраторы, будто сошедшие со страниц журнала «Вог». Было время, когда богатство вызывало любопытство у Луизы Гай, как вызывает любопытство полет птичьей стаи: попытка понять нечто настолько далекое от собственного опыта вскружит голову кому угодно. Но сейчас, спустя три недели после гибели Мина, Луиза наблюдала за жизнью богачей лишь с точки зрения сотрудника охранной службы. Выстрелы снаружи прозвучали бы в вестибюле как хлопок пробки, выскочившей из бутылки шампанского. Здесь даже не заметят, если на улице кого-то собьет машина; все отфильтруется в очищенном воздухе.

За спиной у Луизы Маркус Лонгридж сказал:

— Класс.

Маркуса назначили работать в паре с Луизой. Ей это не нравилось, но это было частью заключенной ею сделки. Сделку она якобы заключила с Конторой, точнее, с Пауком Уэббом, но на самом деле это была сделка с реальностью. Самым трудным было скрыть все то, от чего Луиза была готова отказаться. Она хотела одного — остаться на задании, точнее, на том самом задании, которое поручили ей с Мином. Ради этого она была готова отказаться от всего.

Пашкин поселился в пентхаусе. Ну а где же еще? Шум поднимавшегося лифта был тише дыхания Маркуса, и двери раскрылась прямо в номер, где их встретили Петр и Кирилл. Кирилл улыбался. Он пожал руку Маркусу и сказал Луизе:

— Рад тебя видеть. Прими мои соболезнования по поводу смерти вашего коллеги.

Она кивнула.

Кирилл остался у лифта, а Петр провел их через большую светлую комнату, устланную толстым ковром; пахло весенними цветами. Луиза решила, что аромат подают через решетку кондиционера. Пашкин встал с кресла и шагнул навстречу.