Рождественский Клаус - Энн Айнерсон

взгляда, наливая себе стакан апельсинового сока. Теперь, когда я об этом думаю, он был странно тихим с тех пор, как приехал сюда. Он главный педиатр во всемирно известной больнице, входит в консультативный совет отделения педиатрической помощи Всемирной организации здравоохранения и считается основателем бесплатной программы клиник для детей из неблагополучных семей в Нью-Йорке. Так что я понятия не имею, как он найдет время, чтобы ездить туда и обратно каждую неделю, но что-то мне подсказывает, что у него есть на это причины.

Я делаю мысленную заметку спросить его об этом позже.

— Кто поможет, когда Джеймсон занят на работе или в Нью-Йорк? — спрашивает Лила у бабушки. — Ты не можешь сама управлять планированием мероприятия.

Ее голос слегка дрожит.

Все идет не так, как я думал, и при таком раскладе я боюсь, что Лила может пересмотреть свое решение. У нее золотое сердце, и пока она не убедится, что у моей бабушки есть вся необходимая поддержка в гостинице, она не захочет уезжать.

Лицо бабушки озаряется улыбкой.

— Не волнуйся. Я уже разобралась с этим.

Лила выглядит удивленной. — Ты?

— Да, женщина обратилась по поводу работы, и я наняла ее. Ее зовут Саттон. Она и ее дочь Пенни были проездом в канун Рождества и остановились, чтобы увидеть Санту — или, должна я сказать, тебя, — говорит мне бабушка, подмигивая. — Они ищут место, которое можно назвать домом, и влюбились в Старлайт Пайнс. Саттон заметила, что у нас не хватает персонала, и позвонила, чтобы спросить, есть ли у нас вакансии. Я наняла ее на месте. Изначально я планировала, что она возьмет на себя ведение домашнего хозяйства, и собиралась поселить ее и Пенни в комнате на первом этаже. Но теперь, когда коттедж открыт, они могут там остановиться. Это даст им крышу над головой и немного дополнительного пространства, пока Саттон не встанет на ноги.

Джеймсон, который до сих пор молча наблюдал, выплевывает апельсиновый сок, который он пил.

— Бабушка, ты не можешь предложить случайной женщине работу, потому что тебе ее жалко. Не говоря уже о том, чтобы предложить ей место для проживания.

Бабушка выпрямилась, расправив плечи.

— Почему бы и нет? Это ведь моя гостиница, не так ли? А это значит, что я решаю, кто здесь останется, а кто нет, спасибо большое.

У меня на языке вертится мысль указать, что она использовала те же выражения, за которые меня отчитала, но сдерживаюсь, когда она поднимает бровь, бросая мне вызов.

— Я не хочу, чтобы она пыталась воспользоваться тобой, — говорит Джеймсон, его голос смягчается.

— Чушь. Если ты забыл, я занималась этим задолго до того, как ты родился, — парирует она. — И, кроме того, было бы неплохо иметь ребенка, который привнесет немного жизни в это место. Мне нужен кто-то, кого я буду баловать теперь, когда Уинсон уехал в Калифорнию с Лилой.

— Мы не уедем навсегда. Думай об этом как о длительном отпуске, — говорит Лила, но тон выдает ее. — И мы будем навещать ее так часто, как сможем.

— Ммм, посмотрим, правда? — отвечает бабушка, приподняв бровь.

Да, так и будет.

Как я уже говорил Лиле, если все пойдет по плану, она и Уинстон так полюбят Калифорнию, что захотят сделать ее своим новым домом и остаться со мной навсегда.

После бранча мы с Лилой берем Уинстона на прогулку в город. Сегодня он нарядился в новый полосатый свитер в виде леденцов, который мама Лилы подарила ему на Рождество. Он также получил огромный пакет печенья с арахисовым маслом и новую плюшевую игрушку бегемота, поскольку у его нынешнего нет уха.

Я никогда не думал, что мой мир будет вращаться вокруг властной таксы и ее солнечной хозяйки. Но теперь, когда я увидел, какова жизнь с Лилой и Уинстоном, понимаю, насколько пустой была моя, пока они не появились.

Несколько местных жителей бродят по городу, вдыхая свежий воздух после празднования Рождества дома.

Мы зашли в местную кофейню «Пей и наслаждайся», чтобы купить напитки на вынос.

— Вот и я, — говорю я, выходя с заказом.

— Спасибо. — Лила сияет, когда я протягиваю ей мокко с поджаренным белым шоколадом. — Почему все лучшие вкусы должны быть сезонными?

— Не волнуйся, в Калифорнии полно кофеен с креативными бариста. Я уверен, что они будут рады приготовить тебе мокко с поджаренным белым шоколадом в середине июня, если ты этого хочешь.

— А что, если мы с Уинстоном не останемся так надолго?

— Тогда, я думаю, ты смиришься с жизнью без сезонных вкусов кофе круглый год, — говорю я, скрещивая руки с дразнящей улыбкой. — Хотя у меня такое чувство, что тебе там понравится.

— О, да? И почему? — спрашивает Лила.

— Потому что пребывание у меня подразумевает ежедневный массаж ног, утренний кофе и просмотр всех твоих любимых шоу вместе.

— Как романтично.

— Я уже говорил об оргазмах? Множество оргазмов.

Она закрывает лицо, разражаясь смехом.

— Обещания, обещания.

— Те, которые я намерен выполнить, — заверяю я, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать ее в губы. — Теперь осталось только убедиться, что у Уинстона есть гора игрушек и бесконечный запас угощений, чтобы развлекать его ночью, пока мы… заняты.

Лила кладет руки на бедра, глядя на собаку, о которой идет речь.

— Что ты думаешь, Уинстон? Думаешь, ты сможешь выдержать, когда тебя время от времени подкупают, чтобы ты спал в твоей собачьей кровати?

Он согласно лает, и когда я смотрю вниз, стоит на задних лапах, роя лапами воздух. Его взгляд прикован к щенячьей чашке в моей руке, как будто это приз, который он собирается забрать.

— Расслабься, приятель, это все твоё.

Когда я наклоняюсь и предлагаю ему, он чуть не сбивает меня с ног, ныряет, с удовольствием поглощая свое угощение.

Лила смеется над его энтузиазмом, качая головой.

— Я уже говорила, что взбитые сливки — еще одно его любимое лакомство?

— Принято к сведению, — говорю я, откладывая эту информацию на потом.

Когда Уинстон заканчивает, я выбрасываю пустую чашку, достаю из кармана пальто красный конверт и передаю его Лиле.

— Что это? — спрашивает она. — Ты уже подарил мне подарок.

— Это принадлежит тебе, и я подумал, что сейчас самое время вернуть его.

Лила открывает рот, когда достает черно-белую полосу Polaroid с нашей помолвки Эндрю и Ханны.

Ее пальцы обводят фотографии, а губы изгибаются в улыбке.

— Брукс, это невероятно.

— Я рад, что тебе нравится.

Я убедил своего помощника, в обмен на дополнительный бонус, зайти ко мне домой в канун Рождества и забрать полосу фотографий, которую я спрятал в тумбочке для сохранности. Он