Алые небеса Сеула - Лина Ро

к людям. Слышал, это одна из главных отличительных черт русского менталитета – широта души или как-то так.

Киваю, чуть заносчиво отвечая: «Ага». Вздрагиваю от поздравительного возгласа. В награду получаю поцелуй, увы, слишком краткий, чтобы успеть насладиться. Разочарованно вздыхаю, плюхаюсь обратно на подушки, тоскливо наблюдая, как Соколова покидает спальню.

И почему сегодня не воскресенье?..

Некоторое время бездумно разглядываю глянцевый потолок. Не хочу ни о чем думать. Надо вернуться к насущным проблемам, ведь на обычные человеческие радости – такие, как суетливость Маши, ее по-детски наивные «чмоки», смущенная улыбка, моя рубашка, едва прикрывающая стройные ноги, – времени не останется. Но хочется растянуть волшебный момент, погрузиться в него, вдруг в будущем возможности не представится?

С этой мыслью поднимаюсь с кровати. Иду к уборной, обнаруженной накануне рядом с гостиной. В коридоре хаос: продукты мы не собрали. Распихиваю, что выпало, по пакетам, отношу на кухню и быстренько отчаливаю в душ.

Хорошо, здесь имеется все необходимое для водных процедур. Немного странно, но сочтем за везение. После, не озадачиваясь поиском рубашки, поскольку Маша утащила ее на себе, надеваю брюки и отправляюсь в кухню.

Теперь нужно по-быстрому приготовить завтрак и кофе. Начинать день и к тому же рабочий на пустой желудок – самая огромная ошибка из всех возможных: вот что всегда говорила омма.

И давнее теплое воспоминание пробуждает во мне желание, пусть лишь на одно утро, но стать тем Соджином, каким я был когда-то: беззаботным, веселым, живущим моментом.

Легкую поступь Маши слышу, едва девушка появляется в гостиной. Выжидаю, будто ничего не замечаю, продолжая прибираться после готовки. Оборачиваюсь лишь в ту секунду, когда Соколова направляется к стойке. Мария уже во все оружии: классический брючный костюм подчеркивает деловитость, убранные назад волосы придают образу строгости, взгляд прицельный, даже чересчур.

Но для меня Мария – все та же милашка, скачущая по спальне очаровательным, а главное, безобидным торнадо.

Жестом приглашаю к столу. Сегодня завтрак до неприличия прост: глазунья, тосты, тушеные овощи, рамён. Однако вместо того чтобы устроиться на стуле, Маша огибает стойку, приближается и, удерживая за ворот почти реанимированную рубашку, настойчиво набрасывает ее на мои плечи. Тонкие пальчики подрагивают, впиваясь в белоснежную ткань. Неужели я так сильно ее будоражу?..

Внезапно грудь пронзает умиление: даже если захочу притвориться, что не вижу девичьего смущения, не смогу продержаться ни минуты. Да и зачем отказывать себе в удовольствии? Мне нравится наблюдать за стеснительной Машей. То, как она теряется, отводит глаза, как губы неосознанно открываются для очередного томного вздоха – бессовестно сексуально…

Мария до умопомрачения обольстительна! Все в ней заставляет меня закипать, каждый жест, каждый взгляд… Вот и сейчас сердце начинает биться чаще, мысли путаются, а тело реагирует, как ни пытайся его усмирить. Боже! Кажется, теперь я начинаю задыхаться… В голове снова и снова проносится мысль: а может, к черту работу?

Эх, Соджин, стратег из тебя – никудышный… Намерение ясное, четкое: взволновать своим совершенством Соколову, ведь я действительно и швец, и жнец, и на дуде игрец. А в итоге? Стою, не зная, куда деваться, хоть опять в душ ныряй, да похолоднее, чтобы челюсть сводило!

С этим срочно нужно что-то делать. Сперва надо перестать пялиться на девушку, как на кусок сладкого пирога.

Глаза! Буду смотреть прямо в них, а не блуждать взглядом по аппетитным формам.

Черт… Какие же красивые у Маши глаза…

В конечном счете в надежде не свихнуться окончательно и не разложить русскую на стойке вместо завтрака решаю пойти путем наименьшего сопротивления – в любой непонятной ситуации пори чушь. С дураков же взятки гладки? А еще лучше – удиви, выкини то, что оппонент никак не ожидает.

В случае с Машей это… хорошо подвешенный язык. И пусть переболтать Соколову – вызов, достойный храбрых и одновременно отчаянных, я попробую.

Начинаю с посредственных тем. Пока «соперница» оправляет на мне рубашку, намеренно смотрю в окно, обделяя девушку вниманием (вдруг снова заклинит), попутно выдавая высокопарные оды «красотам сегодняшнего утра». Далее: пересказываю прогноз погоды на ближайшие дни, извиняюсь за дешевый рамён на завтрак, обещаю в ближайшем будущем приготовить что-нибудь более изысканное. А еще задаю кучу бессвязных вопросов, причем подряд, не позволяя Марии опомниться.

«Как спалось? Что думаешь по поводу ортопедических подушек в спальне? Не мешало ли солнце с утра? Кофе с сахаром или без? Как напор воды? А полы с подогревом в ванной заметила?..» И это лишь малая часть ахинеи, выдаваемой мозгом и, соответственно, ртом. Неудивительно, что спустя пять минут Соколову начинает, мягко сказать, перекашивать от удивления или шока… фиг знает. Главное, я больше не подчиняюсь зову той части тела, что находится ниже пояса.

Не издавая ни звука, Маша плетется к стулу, забирается на него и, приложив к пылающим щекам ладошки, смотрит на меня озадаченно. Я наконец замолкаю, довольно усмехаясь. Интересно, каково быть на моем месте?

– Ты чего? – еле слышно выжимает Соколова, выманивая на мои губы победоносную улыбку, подстегивая пойти ва-банк.

– Кстати… – Усаживаюсь рядом, продолжая безобразничать с важным видом. – В спальне просторно, можем поставить туалетный столик справа от окна. Если света недостаточно, купим зеркало – специальное, с лампочками. Гардеробная большая, перестраивать не нужно, кроме того, все твои вещи умещаются в один чемодан. – Мельком кошусь на собеседницу.

Еще чуть-чуть, и ее челюсть рухнет в глазунью. Чудом сдерживаюсь, чтобы не заржать.

– Между прочим, рядом со спальней есть свободная комната. Ну… на будущее. – Горделиво киваю. – А пока, если хочешь, можем оборудовать там второй кабинет. В принципе если что-то не нравится, цвет стен, например, или жуткий половик у двери, ты только скажи… Сразу переделаем, не проблема. – Запихиваю в рот яичный желток, прихлебываю кофе и интенсивно жуя, заглядываю Соколовой в глаза.

Девица в афиге. Жаль, сфотографировать не могу, рано выходить из образа. Обычно именно Мария вводит меня в ступор, посему хочу насладиться моментом как следует.

– Мм?.. – киваю вопросительно, вижу ведь, девушка хочет что-то сказать.

– Чего? – потрясенно лепечет она, еще более тихо, нежели в первый раз.

– Как это чего? – Изображаю глубочайшее изумление, откидываясь на спинку стула.

Маша через силу глотает минералку из бутылки.

– После случившегося ты обязана на мне «жениться». Закончим сегодня работать, заберем твой чемодан и прямиком в посольство – узаконивать отношения, – выдаю на полном серьезе «контрольный выстрел», после чего девушка со звучным хлюпом выплевывает воду в собственный завтрак.

ВОТ УМОРА!

– Че-че-че-го? – заикаясь, выкашливает Соколова, и я сдаюсь, не могу держать смех внутри, заходясь гортанным гоготом.

– Ты реально поверила?..

– О боже! Какой