Заколдованная рубашка - Н Кальма

Волонтеры теперь держали под своим контролем дороги Партинико и Сан-Джузеппе. Позиция эта была тактически удачной, и, если бы королевские войска напали на гарибальдийцев именно здесь, они оказались бы в невыгодном положении. Однако Гарибальди искал еще лучшего расположения. Он посовещался со своими командирами и решил, что дорога Корлеона - Палермо еще выгоднее в военном отношении. Там можно было легко маневрировать, а главное - к этой дороге подтягивались многочисленные отряды повстанцев, которые действовали в окрестностях Палермо.

Когда на равнину спустилась ночь и мглистое небо окончательно слилось с землей, Гарибальди повел своих людей на корлеонскую дорогу.

К дождю прибавился туман. И без того почти непроходимое ущелье закрылось плотной серо-белой завесой. Много часов длился этот тяжелейший переход через ущелье. Бойцы выбились из сил, и даже никогда не унывающий Пучеглаз не удержался и сказал что-то о самом трудном в его жизни походе.

Разумеется, пушки застряли где-то в пути, и с ними остались артиллеристы, которые на себе вытаскивали их из засасывающей грязи. Однако дождь, а главное, туман сослужили гарибальдийцам отличную службу: неприятель узнал о переходе волонтеров, только когда они уже находились в городе Парко.

Головная колонна гарибальдийцев вступила в Парко, когда совсем рассвело. В колонне шли пехотинцы и ехали несколько верховых, в том числе наши друзья. Пушки должны были прибыть позже, но для них нужны укрепления, и Гарибальди сам отправился осматривать все подходящие для установки орудий пункты.

Позиции в Парко были удобны для обороны, однако Гарибальди видел, что неприятель может воспользоваться окружающими горами, обойти его и напасть совершенно неожиданно. Между тем надо было торопиться. Розалино Пило, вождь сицилийских патриотов, уже влился со своим отрядом пиччиотти в гарибальдийское войско. Кроме того, под Палермо находились еще разрозненные партизанские группы, которые надо было собрать и присоединить к "тысяче". Революционный комитет в Палермо также ожидал от Гарибальди сигнала к действию.

Сиртори приехал в старые казармы Парко, в которых временно расположился седьмой отряд. Был час обеда, и люди, за неимением лучшего, закусывали хлебом и сыром. Впрочем, Пучеглаз, как всегда, ухитрился разыскать в городке вдову одного из бесчисленных своих кумовьев, и та снабдила его куском мяса и даже флягой вина, которыми он и делился с Александром и Монти. Дождь прекратился, и все трое устроились на просохших каменных плитах обширного двора. Мечникова с ними не было - он отправился в сопровождении Луки и его Ирсуто побродить по живописному городку: ему хотелось сделать несколько зарисовок в альбом, а если случится, зайти в тратторию и промыслить чего-нибудь съестного для себя и для друзей.

Сойдя с коня во дворе казармы, Сиртори тотчас увидел своими зоркими маленькими глазками всю компанию. Пучеглаз был известен ему еще в Комо, и его же награждал он медалью за бурбонского "языка".

Лоренцо тоже заметил полковника и почтительно поднялся ему навстречу.

- Тебя-то мне и надо, - отрывисто сказал ему Сиртори. - Ты ведь старый, опытный боец. Хочешь заработать еще одну медаль и сделать большое дело для Италии?

- Еще бы! Кто бы от этого отказался! - отвечал, подмигивая, Пучеглаз. - А что для этого нужно?

Сиртори отвел его в сторону:

- Нужно пробраться в Палермо и передать письмо генерала адвокату Франческо Мерлино.

- Ага, понимаю. Это тому, что руководит всеми повстанцами в Палермо? - спросил Лоренцо.

Сиртори с удивлением уставился на него.

- Ну и проныра! Все-то он пронюхает, этот Пучеглаз!

- Синьору полковнику известно мое прозвище? - обрадовался Лоренцо. А я-то думал, что его никто, кроме наших ребят, не знает! Пусть синьор полковник не удивляется, что мне известны разные вещи. Я ведь здешний, мне половина жителей либо кумовья, либо родня. Вот и я соображаю, что к чему.

- Значит, соображаешь, что Мерлино должен в нужный час поднять своих людей и помочь нам? - сказал уже совсем доверительно Сиртори. - Подбери себе пару товарищей, лучше тоже каких-нибудь местных, из ремесленников. Мы дадим вам подходящее платье и бумаги, что вы идете, скажем, строить дом какому-нибудь палермскому купцу.

- Флоридо Матеучи собирался строить дом, когда я был здесь в последний раз, - подсказал Пучеглаз.

- Отлично. Впишем в бумаги твоего Матеучи, - согласился Сиртори. - А кого ты возьмешь в товарищи?

- В товарищи? - Пучеглаз подумал, оглянулся. - Вон там сидят мои друзья, синьор полковник, все хорошие люди. Один вон, бородатый, - это Монти Марко. Он тоже сицилиец, как и я. Вот его бы я взял. Можно мне поговорить с ним?

- А ручаешься за него? - спросил Сиртори.

- Как за самого себя, - твердо отвечал Пучеглаз.

- Тогда скажи ему, - позволил полковник.

Пучеглаз подошел к Монти и принялся ему что-то шептать. Александр, который давно наблюдал за его беседой с полковником Сиртори, беспокойно поднялся.

- Что там такое, Лоренцо? - спросил он. - Что случилось?

- Сейчас, сейчас, - повернулся к нему Пучеглаз. - Ну, так как же. Марко, идешь или нет? - обратился он к Монти.

- Иду, конечно! - отвечал тот.

Александр увидел, как вспыхнуло его лицо, какой радостью заблестели глаза. Он догадался.

- Вы куда-то отправляетесь, Лоренцо? - спросил он, и голос его задрожал. - Вдвоем? Без меня?

- Сейчас, сейчас, - заторопился Пучеглаз. - Одну минутку, синьор Алессандро.

Он подбежал к Сиртори:

- Монти согласен идти. Но есть тут одна загвоздка, синьор полковник. Нас тут пятеро друзей. И мы, как начали вместе наш поход, так не расстаемся. Нельзя ли нам идти всем вместе?

- Пятеро - это слишком много, - покачал головой Сиртори. - Самое большое - трое. Иначе все дело провалится. А кого еще ты хотел бы взять?

- А вон того, молодого, - отвечал Пучеглаз, указывая на Александра. Правда, он новичок, но очень смелый. Помните, синьор полковник, это он у Калатафими взобрался на батарею и сшиб офицера-бурбонца.

- Как же, помню, - сказал Сиртори, приглядываясь к Есипову.

Он подозвал его к себе.

- Кажется, русский студент? - обратился он к Александру. - Предстоит опасная вылазка в расположение неприятеля. Короче говоря, надо пробраться в Палермо и передать там нашим людям поручение генерала. Вот он, - Сиртори показал на Пучеглаза, - хлопочет за тебя. Хочешь идти третьим?

Александр радостно вспыхнул, так же как Монти. "Вот оно, то большое дело, о котором я столько мечтал! И в Палермо!" Он с минуту молчал и только с восторгом смотрел на полковника.

- Так согласен? - снова спросил тот, хотя был уверен в ответе - такое красноречивое лицо было у юноши.

- Согласен, разумеется, согласен! - выговорил наконец Александр. Только... - Он замялся. - Синьор полковник, мой друг, капитан Мечников, тоже, наверное, захочет участвовать в этом деле. Нельзя ли взять и его? Он сейчас должен вернуться сюда, и я просил бы вас...

- Капитан Мечников получает другое задание от генерала, - сказал Сиртори. - Когда я был у Гарибальди, он при мне распорядился вызвать твоего друга.

- Другое задание? - растерянно повторил Александр. - Значит, мы не будем вместе?

Что-то в его голосе тронуло сурового аскета Сиртори.

- Тогда, может, ты тоже останешься? Не пойдешь в Палермо? - спросил он. - Мы легко найдем на твое место охотников.

- О нет, нет, что вы, что вы! - испугался Александр. - Я пойду! Я непременно пойду с ними, - кивнул он на Пучеглаза и Монти. - Они ведь тоже мои друзья.

- Тогда через два часа приходите все трое, я дам вам бумаги и одежду, - сказал Сиртори.

Пучеглаз подвел ему коня, Сиртори вскочил в седло и ускакал - прямой, бледный, решительный священник-солдат.

Пока во дворе казармы шел весь этот разговор, Мечников, пристроив с помощью Луки походный этюдник, рисовал у маленького фонтанчика двух абруццких девушек. Девушки конфузились, кокетливо прикрывались черными шалями, задирали Луку и его лохматого Ирсуто, и все было мирным и безмятежным в этом уголке зеленого городка до той минуты, пока не прибежал от Биксио запыхавшийся посланный.

- Синьор уффициале, вас требует генерал!

Лука, на ходу складывая этюдник, побежал с Ирсуто за Мечниковым, который шагал буквально семимильными шагами. В штабном домике, куда их привел посланный, оказался не Гарибальди, а Биксио. Он тотчас принял Мечникова.

- Генералу известно, что у Комо вы участвовали в строительстве укреплений, - сказал он Льву. - У нас очень мало людей, знакомых с этим делом. Генерал надеется на вас. Вы показали себя большим другом Италии и храбро дрались за нее. Мы дадим вам абруццких крестьян. Надо срочно построить несколько брустверов, рвов, баррикад. Займитесь этим тотчас. Все нужные указания вам дадут. - Тут он заметил Луку, который примостился с Ирсуто прямо на полу и не сводил с него глаз.

- Это ваш ординанца? Держите его при себе. Он может пригодиться для связи. Там, где не пройдет иной раз взрослый, пройдет мальчишка. Обстановка усложняется, предупреждаю вас.