Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Леди Трессильян закрыла глаза.

— Я уже старуха, — сказала она. — И похоже, уже ничего не понимаю.

— Возможно, вы считаете, что мне лучше при-ехать в другое время. Если хотите, я вполне могу отложить свой приезд.

— Ты приедешь в сентябре, как всегда, — отрезала леди Трессильян. — И Невиль с Кей пусть тоже приезжают. Конечно, я стара, но полагаю, что, как любой живой человек, я еще смогу приспособиться к изменениям современной жизни. Все решено, и довольно об этом.

Она снова закрыла глаза. Через пару минут она приоткрыла веки и, пристально глянув на молодую женщину, сидевшую рядом с ней, сказала:

— Ты довольна?

Одри вздрогнула:

— О да, да. Благодарю вас.

— Милая моя, — сказала леди Трессильян, ее голос стал сердечным и взволнованным, — ты уверена, что это пойдет тебе на пользу? Ведь ты была так привязана к Невилю… Зачем бередить старые раны?..

Одри сидела, опустив глаза, и задумчиво смотрела на свои маленькие руки в лайковых перчатках. Одна из них, как заметила леди Трессильян, судорожно сжала край кровати.

Наконец Одри подняла голову. Ее глаза были спокойны и безмятежны.

— Все это давно прошло, — сказала она. — Совсем прошло.

Леди Трессильян тяжело откинулась на подушки и вздохнула.

— Ладно, покончим с этим. Тебе лучше знать. Однако я устала, мне пора отдохнуть, дорогая. Ступай вниз. Мери ждет тебя. Передай там, чтобы прислали ко мне Баррет.

Баррет была старой верной служанкой леди Трессильян. Она вошла в спальню своей госпожи и обнаружила, что та обессиленно лежит на спине с закрытыми глазами.

— Видно, пора мне покидать этот мир, Баррет, и чем скорее, тем лучше, — тихо проговорила леди Трессильян. — Я уже ничего и никого не понимаю.

— Ах, не говорите так, миледи, вы просто устали.

— Да… устала. Убери-ка этот пуховик с ног и накапай тонизирующей микстуры.

— Неужели приезд миссис Стрендж так расстроил вас? Такая милая леди, но должна сказать, что ей тоже не помешало бы принять ваших капель. Она выглядит не слишком здоровой. Мне всегда кажется, что она видит то, чего другие не видят. Но у нее сильный характер. Она — как вы сказали бы — умеет подать себя.

— Ты совершенно права, Баррет, — согласилась леди Трессильян. — Да, да, это истинная правда.

— И она также не из тех, кого легко забывают. Я не удивилась бы, узнав, что мистер Невиль все еще думает о ней. Нынешняя миссис Стрендж, конечно, с виду очень красива, ничего не скажешь, но мисс Одри производит куда более глубокое впечатление, такие люди, как она, надолго остаются в памяти.

— Невиль просто дурак, — неожиданно усмехнувшись, сказала леди Трессильян, — если хочет свести вместе этих двух женщин. Он же первый пожалеет об этом!

29 мая

Томас Ройд с трубкой во рту рассеянно следил за процессом сборов; ловкие руки его первоклассного малайского слуги аккуратно и быстро заполняли его дорожные чемоданы. Изредка он окидывал задумчивым взглядом раскинувшиеся за окном плантации. Целых шесть месяцев он не увидит эту землю, с которой за прошедшие семь лет почти сроднился.

Как странно будет вновь оказаться в Англии.

В дверь комнаты заглянул его партнер, Аллен Дрейк:

— Привет, Томас, как идут сборы?

— Уже все уложено.

— Пойдем-ка выпьем на дорожку. Счастливый ты, черт! Я просто сгораю от зависти.

Томас Ройд медленно вышел из спальни, молча присоединившись к своему, другу; надо отметить, что он был исключительно немногословным человеком. Друзья научились угадывать, что он думает, по тому, как он молчал.

Томас был довольно плотный мужчина с бесстрастным, серьезным лицом и внимательными, задумчивыми глазами. Ходил он немного боком, как краб. Такая походка была следствием травмы — во время одного из землетрясений его придавило дверью, — поэтому друзья, подшучивая, называли его крабом-отшельником. Его поврежденные правое плечо и рука были несколько ограничены в движениях, добавляя его виду некую искусственную напряженность, отчего у людей часто возникала мысль, что Томас постоянно испытывает то ли стеснительность, то ли неловкость, хотя в действительности подобные чувства были почти ему несвойственны.

Аллен Дрейк смешал напитки.

— Итак, — сказал он. — Доброй охоты!

Ройд ответил нечто неопределенное, что звучало примерно как:

— М-да… Гм…

Дрейк с любопытством взглянул на него.

— Флегматичен, как всегда, — заметил он. — Не представляю, как ты решился на это. Сколько лет ты не был дома?

— Семь… около восьми.

— Долгий срок. Удивляюсь, как ты не растерял все родственные связи.

— Может, и растерял.

— По твоей немногословности, друг мой, тебя всегда следовало бы относить скорее к братьям нашим меньшим, нежели к человеческому роду! Ты как-нибудь спланировал свой отпуск?

— Ну… да, частично.

Его побронзовевшее под малайским солнцем невозмутимое лицо вдруг приобрело глубокий красновато-кирпичный оттенок.

— Видно, здесь замешана женщина! — оживляясь, удивленно воскликнул Аллен Дрейк. — Черт возьми, старина, да ты покраснел!

— Брось городить чепуху! — хрипловато сказал Томас Ройд и глубоко затянулся, зажав зубами свою старенькую трубку.

Он побил все свои предыдущие рекорды, сам продолжив разговор.

— Вероятно, — сказал он, — там многое изменилось.

— Я до сих пор не пойму, почему ты все откладывал поездку домой, — заинтересованно сказал Дрейк. — А сейчас вдруг в одночасье решился.

Ройд пожал плечами:

— Просто считал, что такое, неожиданное, путешествие может оказаться более интересным. К тому же, сам знаешь, плохие новости из дому.

— Да, конечно, я забыл. Ведь твой брат погиб в автомобильной катастрофе.

Томас Ройд кивнул.

Дрейк подумал, что это все-таки очень странная причина для отмены поездки домой. Там, насколько ему известно, мать и вроде бы еще сестра. Несомненно, в такое время… И тут вдруг ему припомнилось, что Томас тогда отменил путешествие прежде, чем пришло известие о смерти его брата.

Аллен с любопытством взглянул на своего друга. Однако темная лошадка старина Томас!

— Ты хорошо ладил с братом? — спросил он, решив, что сейчас, по прошествии трех лет, он уже может задать такой вопрос.

— С Адрианом? Да нет, не особенно. У нас с ним было мало общего. Каждый шел своей дорогой. Он был адвокатом.

«Да, совсем другая жизнь, — размышлял Дрейк. — Адвокатская контора в Лондоне, деловые приемы, клубы… Зарабатывание денег посредством словесных поединков…» Он подумал, что Адриан Ройд, вероятно, был полной противоположностью молчуну Томасу.

— Твоя матушка ведь еще жива?

— Что? Да, родительница наша в добром здравии.

— Но, по-моему, у тебя есть еще сестра?

Томас отрицательно мотнул головой.

— Нет?.. А я думал, есть. Но кто же тогда на той фотографии…

— Не сестра, — пробубнил Томас, — дальняя родственница в некотором роде. Она осталась сиротой и росла вместе с нами.

И вновь легкий красноватый