Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

сентябре, — сказал Невиль немного напряженным голосом.

— Но, Невиль, я была уверена… — начала было она, но умолкла.

— В июле и августе мы будем на соревнованиях, — сказал он. — Они заканчиваются в Сент-Лу в конце августа, и прямо оттуда мы можем поехать в Солткрик. По-моему, это прекрасная мысль.

— Ну, в принципе Сент-Лу, конечно, довольно близко… И мысль сама по себе неплоха. Но я думала… мне казалось, что в сентябре обычно приезжает туда она. Разве не так?

— Ты имеешь в виду Одри?

— Да. Вероятно, они могли бы попросить ее отложить приезд, но…

— А, собственно, стоит ли откладывать?

Кей с сомнением посмотрела на него:

— Ты считаешь, что мы могли бы жить там все вместе? Что за странная идея!

— Не думаю, что это такая уж странная идея, — раздраженно сказал Невиль. — В наше время такие случаи не редкость. Неужели мы не можем общаться по-дружески? Такие отношения сделали бы нашу жизнь гораздо приятнее и проще. Кстати, ты сама на днях говорила об этом.

— Я говорила?

— Да, разве ты не помнишь? Мы разговаривали о Хоувзах, и ты сказала, что они живут как нормальные, цивилизованные люди и что новая жена Леонарда и его бывшая жена стали лучшими подругами.

— О, конечно, я не имею ничего против. И даже считаю, что подобные отношения вполне приемлемы. Однако… я совсем не уверена, что Одри понравится эта идея.

— Какие глупости!

— Нет, не глупости. Знаешь, Невиль, Одри действительно очень любила тебя… По-моему, она даже в мыслях не допускает такой возможности.

— Тут ты совершенно не права, Кей. Одри относится к этой идее достаточно благосклонно.

— Одри?.. Что ты имеешь в виду, говоря о ее благосклонности? Откуда тебе знать, что думает Одри по этому поводу?

На лице Невиля отразилось легкое замешательство. Он смущенно закашлялся, прочищая горло.

— По правде говоря, я случайно встретил ее вчера, когда ездил в Лондон.

— Ты ничего не говорил мне об этом.

— Зато сейчас говорю, — раздраженно сказал он. — Это была чистая случайность. Я проходил по Гайд-парку, а она шла мне навстречу. Неужели ты считаешь, что я должен был броситься наутек, завидев ее?

— Нет, разумеется, нет, — сказала Кей, пристально глядя на него. — Продолжай.

— Я… Ну мы, конечно, остановились, и я решил пройтись с ней немного. Мне казалось, что… это самое малое, что я мог сделать.

— И что же было дальше? — спросила Кей.

— Потом мы увидели пару свободных стульев и сели поболтать. Она была очень мила… правда, очень мила.

— В общем, совершенно очаровала тебя… — вставила Кей.

— И как водится, мы поговорили о том о сем. Словом, ее поведение было вполне нормальным. Она была спокойна и доброжелательна.

— Как трогательно! — воскликнула Кей.

— Кстати, она спрашивала о тебе…

— Очень мило с ее стороны!

— Да, я рассказал ей немного о нашей жизни, и она передала тебе привет. Правда, Кей, она была сама любезность.

— Ах, моя дорогая Одри!

— И тогда-то эта идея и пришла мне в голову, понимаешь? Как было бы здорово, если бы вы стали друзьями. Если бы мы могли по-приятельски общаться друг с другом. И мне подумалось, почему бы не попробовать осуществить эту идею летом в Галлс-Пойнте. В таком месте это могло бы произойти вполне легко и непринужденно.

— Неужели именно ты подумал об этом?

— Да… Конечно же, я. Это была моя идея.

— Странно, по-моему, ты никогда не высказывал подобных желаний.

— Ты права. Эта мысль осенила меня только вчера.

— Все понятно. Короче говоря, ты высказал ее Одри, и она сочла, что это блестящая идея?

В первый раз Невиль уловил какие-то опасные нотки в голосе жены.

— Разве я сделал что-то не так, моя красавица?

— О нет, пустяки! Полагаю, ни ты, ни Одри даже не подумали, понравится ли эта блестящая идея мне.

Невиль удивленно взглянул на нее:

— Но, Кей, я решительно не понимаю, что ты можешь иметь против этого?

Кей закусила губу.

— Ты же сама совсем недавно говорила…

— Ах нет, пожалуйста, — перебила его Кей, — не начинай все сначала! Я говорила о других людях. И вовсе не имела в виду нас.

— Однако именно ты отчасти навела меня на эту мысль.

— Довольно дурачить меня. Не надейся, что я поверю тебе.

Невиль в смятении посмотрел на жену:

— Но, Кей, что тебе не нравится? Я полагаю, тебе совершенно не о чем беспокоиться!

— Неужели?

— Ну, я имею в виду, что ни о какой ревности не может идти и речи. — Он помолчал немного и сказал изменившимся голосом: — Понимаешь, дорогая, мы поступили с Одри чертовски плохо. Нет, я не так выразился. К тебе это не относится. Я обошелся с ней чертовски плохо. Бессмысленно говорить о том, что я просто не мог поступить иначе. Но мне показалось, что, если мы наладим хорошие отношения, у меня станет легче на душе. Это сделало бы меня гораздо счастливее.

— Значит, ты несчастлив? — с расстановкой произнесла Кей.

— Милая, не строй из себя дурочку! О чем тут говорить. Конечно, я счастлив, совершенно счастлив. Но…

— Вот именно, «но»!.. — подхватила Кей. — Я постоянно чувствую это «но» в нашем доме. Точно какая-то мрачная тень слоняется по комнатам. Тень Одри.

Невиль недоумевающе уставился на нее.

— Ты хочешь сказать, что ревнуешь меня к Одри? — спросил он.

— Нет, я не ревную тебя к ней. Я боюсь ее… Невиль, ты не знаешь, что представляет собой Одри.

— Это я-то не знаю… Мы прожили с ней восемь лет.

— Нет, ты не знаешь, — повторила Кей. — Не знаешь, что у нее на уме.

30 апреля

— Просто абсурд какой-то! — сказала леди Трессильян. Подложив под спину пару подушек, она поудобнее устроилась на кровати и обвела комнату возмущенным сверкающим взглядом. — Чистый абсурд! Невиль, должно быть, сошел с ума.

— Да, это кажется довольно странным, — сказала Мери Олдин.

У леди Трессильян был чеканный профиль и тонкий прямой нос, благодаря которому в минуты волнения она выглядела поразительно эффектно. В свои семьдесят лет она, несмотря на хрупкое здоровье, сохранила в целости силу и живость ума, которыми щедро одарила ее природа. Правда, она быстро уставала и порой подолгу лежала с полузакрытыми глазами, не проявляя никаких эмоций, однако после такого забытья она вдруг пробуждалась совершенно бодрой, все ее способности резко обострялись и язычок приобретал былую остроту и язвительность. Обложенная подушками, она гордо восседала в своей широкой кровати, стоявшей в углу спальни, и принимала гостей, как некая французская королева. Мери Олдин, дальняя родственница, давно жила в доме леди Трессильян, заправляя хозяйством и